— А я никогда и не думал, что Гилберт выберет себе в жены иную женщину. Тебе бы следовало знать его получше, моя дорогая. — Филипп Ноукс поднял свой бокал. — Или марочное вино, или ничего, а, Мэссинхэм? Давайте выпьем за хозяйку.
Юджиния смутилась, чувствуя, что губы ее предательски задрожали, когда она попробовала улыбнуться. Она была обрадована и польщена тем, что новые друзья говорят о ней с таким одобрением. Они никогда не должны узнать. Никто не должен знать о ее глупой нервной боязни темноты, о ее ужасающе противоречивом отношении к ссыльным: одна часть ее существа негодовала против опасности, воплощенной в этих людях, а другая была преисполнена глубокой жалости к ним.
Именно по этой причине она слушалась Гилберта и не подходила близко к домам, где жили ссыльные.
— Но разве вам удастся, держась от них на расстоянии, убедить себя в том, что они не существуют? — спросила Мерион.
— Нет. Конечно, полностью убедить себя в этом я не могу, — ответила Юджиния. — Но здесь с ними хорошо обращаются.
Это было правдой. В запретном для нее мирке, позади конюшен и хлевов, никогда не слышалось никаких криков, да и особых беспорядков тоже, кажется, не происходило. По крайней мере, она ни о чем таком не знала. Разве что тот вылитый стакан молока, когда один из ссыльных посмел переступить порог их кухни.
— Обращаются с ними лучше, чем эти скоты того заслуживают, — недовольно заметила миссис Эшбертон. — Юджиния, вы можете мне сказать, как приготовляется этот молочный пунш или я могу получить этот рецепт только на кухне?
— Боюсь, что на кухне. Я ничего не смыслю в стряпне.
— У моей жены есть занятия поважнее, — вмешался Гилберт, — например, как развлечь нас после ужина.
— Бог ты мой! — восхищенно ахнула простушка Бесс Келли. — Хотела бы я, чтобы кто-нибудь сказал мне такое. Я все свое время провожу с орущими детьми, не выпускающими из рук мой передник. — Она произнесла эти слова с несомненным удовлетворением, но без тени самодовольства.
Миссис Уэнтуорт сказала:
— Я недавно поручила одному очень искусному ирландцу написать портреты моих детей. Я рекомендую его вам, миссис Келли, если вы хотите иметь очень похожие изображения ваших чад. Его зовут Колм О’Коннор. Он, кроме того, рисует этюды, изображающие местных птиц и цветы, и сейчас делает целый альбом таких рисунков для одного лондонского издателя.
— Каких интересных людей вы встречаете в Сиднее! — воскликнула, поднимаясь со своего места, Юджиния. — Давайте оставим джентльменов пить портвейн. Я уже чувствую, что им не терпится поговорить о политике.
— Послушайте, я вполне серьезно советую, — продолжала миссис Уэнтуорт, когда дамы собрались в гостиной. — По-моему, мистер О’Коннор — необыкновенно талантливый художник.
— А у меня ему нечего рисовать, кроме моего попугая, — со смехом сказала Юджиния. — Стоит ли ради этого приглашать его в Ярраби?
— Может быть, в будущем году? — неопределенно заметила миссис Уэнтуорт, и Юджиния снова рассмеялась.
— Вы хотите сказать — когда у меня родится ребенок? Признаться, я мечтаю иметь ребенка. Но а пока, если мистеру О’Коннору случится оказаться в наших краях, ему придется довольствоваться Эразмом, который, кстати, очень неплохая модель для художника.
Вино — сначала сухой красный кларет, а потом сладкий сотерн — настроило ее на веселый лад. Она получила удовольствие от вечера и от собравшегося общества.
— Собственно говоря, я и себя считаю почти настоящей художницей и теперь, когда стало прохладнее, намерена всерьез заняться эскизами. На эвкалиптовых деревьях собираются целые стаи попугаев гала. Они совершенно прелестны. Но почему мы здесь стоим? Кто первый споет что-нибудь или сыграет на рояле? Остальным разрешается усесться поудобнее и ничем не утруждать себя — только внимательно слушать.
Миссис Уэнтуорт довольно мило спела что-то, но остальные дамы наотрез отказались даже рот открыть.
— Дорогая моя, если вы способны только квакать, как лягушка, такой голос лучше не демонстрировать, — заявила Мерион Ноукс. — Теперь ваша очередь выступать, Юджиния.
— Но я так разочарована! Неужели никто больше не споет? В таком случае, как только придут мужчины, мы достанем карты. А вот и они! Гилберт, никто из дам, кроме миссис Уэнтуорт…
Легкая болтовня Юджинии была грубо прервана хриплым криком, донесшимся из коридора:
— Мистер Мэссинхэм, сэр! Бунт!
Миссис Эшбертон театрально вскрикнула. Гилберт застыл в дверях, потом круто повернулся и вышел. За ним быстро последовали остальные мужчины. Их шаги послышались во дворе, а затем стихли.
Юджиния торопливо направилась к узким длинным окнам, выходящим на веранду, и распахнула их. Вместе с четырьмя гостьями она стояла, дрожа от прохладного ночного воздуха и прислушиваясь к отдаленным крикам и сердитым голосам.
— Бунт? — со страхом произнесла миссис Эшбертон.
— Здесь это не редкость, — заметила Мерион Ноукс.
— Юджиния, вы встревожены? — спросила миссис Эшбертон, хватая Юджинию за руку.
Та только молча кивнула, вся трепеща от так хорошо знакомого ей неописуемого ужаса. Ночь казалась темной, враждебной, злой, а уютная гостиная за стеклянными дверями — не чем иным, как нереальным видением.
— По всей вероятности, просто какое-то мелкое недоразумение, — бодрым рассудительным тоном заявила Бесс Келли, — мужчины скоро все уладят. Право, не понимаю, почему мы все должны погибать здесь от холода.
— В самом деле, пойдемте в комнату, — делая громадное усилие над собой, сказала Юджиния.
Ей показалось, что доносившиеся издали голоса становятся спокойнее. Где-то заржала в стойле лошадь. Мелькнул качающийся огонь, как будто пронесли фонарь.
Юджиния почувствовала, что ее тянут за руку. Повернувшись, она увидела в дверях миссис Джарвис в белом чепчике и переднике.
— Простите, мэм, но я подумала, вам приятно будет узнать, что беспокоиться не из-за чего. Один из работников пробрался в погреб, нацедил из бочки примерно с пинту молодого вина и напился пьяным. Он поднял страшный шум, только и всего. Никакого бунта не было.
У Юджинии вырвался глубокий вдох. Хорошо, что пышные складки юбки скрывают ее дрожащие колени.
— Благодарю вас, миссис Джарвис. Я так рада, что ничего более серьезного не произошло.
— А тогда отчего этот крик про какой-то бунт? — спросила миссис Эшбертон.
— Просто пьяный парень начал произносить речь, пытаясь подбить остальных к смуте, — ответила миссис Джарвис. — Я достаточно повидала таких молодцов и знаю, что дальше храбрых слов они не идут.
