Рази вскрикнул безрассудно, но на этот раз трое охранников успели удержать его, пока он не вцепился королю в горло. Винтер громко всхлипнула и в страхе крепко сжала губы, желая провалиться сквозь землю, когда Джонатон обратил на нее зловещий взгляд. Она видела, что он оценивает ее, как будто щелкают костяшки на счетах, точно планы, возможности и схемы формируются и обретают форму, пока он просчитывает ее роль во всем этом.
— Что ты здесь делаешь, леди-протектор? Мурхоки тоже идут мне наперекор?
Рази застонал и закрыл глаза в отчаянии:
— Ну оставь ты их, отец! Умоляю!
Король рыкнул на него так, что Винтер вздрогнула всем телом. Джонатон занес кулак над сыном, задержав удар лишь в последний момент, и потряс им перед лицом Рази, теперь яростного и непокорного:
— Перестань говорить, как крестьянин! Ты не умоляешь! Ты никогда не должен умолять! Ты наследник трона!
— Солнце так ослепило Ваше Величество, — прорычал Рази, оскалив зубы и брызжа слюной, яростно вырываясь из захвата стражи, — что король перепутал и принял меня за моего брата!
Отец и сын стояли друг напротив друга, как волки, оспаривающие территорию. Потом постепенно в выражении лица Джонатона что-то добавилось — более темное, чем ярость. Он по-другому взглянул на Рази: оценивающе, вверх-вниз. Винтер не понравился этот новый взгляд — отстраненный и расчетливый, гнев отступил перед точной оценкой все еще охваченного неистовством сына.
На земле под деревом Кристофер пробормотал что-то по-мерронски и завалился на бок. Король глянул на него и кивнул стражникам.
— Уведите его, — сказал мимоходом. — Пусть познакомится с пыточным стулом, а оставшиеся в живых следователи выжмут из него все.
Винтер закричала в панике и попыталась пробиться к Рази, но тот не отреагировал. Юноша стоял напряженный, глядя на отца; грудь его вздымалась и опадала от частого, поверхностного дыхания.
Двое солдат подхватили Кристофера, который болтался между ними, как тряпка. Он снова пробормотал по-мерронски: «Из мисэ… феар саор». Попытался поднять голову, но не смог, так что лица не было видно за всклокоченными, окровавленными волосами.
Джонатон медленно повернул голову и встретился взглядом с Рази. Винтер увидела тайный триумф на лице короля, и ее сердце замерло.
— Ну, мальчик? — спросил Джонатон.
— Я не буду носить пурпур, — очень тихо ответил Рази.
— Нет, будешь, — сказал король. — Будешь сидеть, где приказано, не протестуя. Будешь есть каждое блюдо. И ты будешь носить пурпур!
Рази затряс головой, расстроенный и отчаявшийся.
— Я не буду носить пурпур, — снова прошептал он, сверкнув глазами.
Кристофер прилагал усилия, пытаясь идти самостоятельно. Он уже держал голову по нескольку секунд, пытался перебирать ногами, слабо сопротивляясь державшим его солдатам.
— Девочка… — невнятно произнес Кристофер, и глаза Винтер наполнились слезами, когда она поняла, что он обращается к ней.
— Я здесь, Кристофер, — сказала она. — Все в порядке!
Он снова приподнял голову, уставившись сквозь спутанные слипшиеся волосы, не видя ничего.
— Разз… — Голова безвольно упала, он застонал.
— Уберите его, — приказал Джонатон, не спуская глаз с лица Рази.
Стражники приподняли Кристофера.
— Ты пойдешь в тюрьму, приятель! — прошептал один из них на ухо пленнику. Кристофер закатил глаза, и Винтер поняла, что до него дошло в какой-то мере, что это значит. Стражник это тоже почувствовал и осклабился от удовольствия. И снова зашептал:
— Скоро познакомишься со стулом!
Кристофер издал хриплый, испуганный крик и начал биться в руках двух здоровяков. Они засмеялись и потащили его вниз по склону.
— Нет! — запричитала Винтер. — Рази! О нет!
Но Рази в упор смотрел на отца, который оскалился безжалостной улыбкой победителя.
— Ты придешь на пир сегодня вечером… и на все другие пиры, — спокойно сказал Джонатон.
Рази склонил голову.
— Будешь есть при каждой перемене блюд.
Рази закрыл глаза.
— Наденешь пурпур, как подобает наследнику трона.
Рази прошептал:
— Да.
Крики Кристофера исчезали вдали, так что всхлипывания Винтер звучали в тишине резко и громко. Джонатон потер руки:
— Прекрасно. Хадриец побудет в тюрьме сегодня. Если сдержишь слово, завтра его выпустят невредимым.
— Хотя бы передайте, что стул ему не грозит, — попросил Рази, поднимая безнадежный взгляд на короля. — Хотя бы это.
Но Джонатон просто улыбнулся, и Винтер поняла, что он ни за что этого не сделает. Король вдруг потрепал сына по плечу с нежностью, необъяснимой при данных обстоятельствах. Губы Рази дрожали, веки трепетали от подавляемой ярости.
— Ты узнаешь, сынок, что друзья — это роскошь, которую не может себе позволить король. Твой единственный долг, единственная забота — благо государства. А все остальное — все! — вторично. Даже ты сам.
Рази стряхнул руку отца и отвернулся. Джонатон переключил внимание на Винтер, которая смотрела вслед Кристоферу, прижав ладони ко рту и заливаясь слезами.
— Леди-протектор Мурхок, — сказал король жестко. — Возвращайся к своей работе и не вмешивайся больше!
Винтер подняла на него взгляд, застыв на месте. Он, впрочем, не ждал от нее ответа и махнул охранникам, собираясь уходить.
— Отведите Его Высочество принца Рази в его комнаты. Он устал и желает отдохнуть. Он не собирается никуда выходить до ужина. Арестуйте вдову Юзефа Маркоса и его отца и доставьте их в тюрьму.
И Джонатон пошел вниз по холму, оставив Винтер и Рази возле мертвого тела, в кольце закованных в черную броню солдат с каменными лицами. Крики Кристофера еще витали в воздухе.
Плотник и король
Лоркан, наверное, услышал плач Винтер на лестнице, потому что вышел из дверей библиотеки как раз тогда, когда девушка бежала по облицованному черно-белой плиткой коридору. Он выскочил, тревожно оглядываясь, а увидев ее, резко замер. Винтер кинулась отцу в объятия, захлебываясь от слез и невнятно пытаясь что-то сказать. Она была настолько расстроена, испугана и не похожа на себя, что Лоркан просто прижал дочь к себе покрепче, так что его сердце дико колотилось под ее ухом. Он завел Винтер в библиотеку и захлопнул дверь. Она все еще не могла себя унять, так что слезы обильно увлажнили его рубашку на груди.
Надо перестать плакать, надо успокоиться — Винтер знала это. Она ждала, что отец оттолкнет, встряхнет ее и крикнет: «Соберись!»
Но Лоркан просто обнимал ее, чуть покачивая, и гладил рукой по волосам. Он баюкал ее, как младенца:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
