Читаем без скачивания Большие гонки - М. Ишкова

- Но пока сделаем перерыв. Надо кое-что подлатать, разобраться, что к чему, приготовиться к следующему этапу. Чует мое сердце, Джонни, гонки, только начинаются.

- Обязательно, босс, - ответил Джонни. Пауза.

- Джонни?

- Да?

- Ты все правильно сделал. Я не сержусь на тебя.

- В самом деле? Не обижаешься, что я спрятался и не подавал голоса?

- Ты все сделал правильно.

- Bay! - не скрывая радости, воскликнул Джонни, затем после нескольких мгновений страстных переживаний добавил: - Спасибо, босс!

Наступила тишина. Неожиданно дверь открылась, и в комнату вошла Дэнис. Захлопнув за собой дверь, она с ногами влезла на кровать и принялась расстегивать пуговицы на блузке.

- Знаешь, я ненавижу себя, Трент. Для меня это просто пытка.

Трент удивленно посмотрел на нее:

- Прости, не понял.

Она пожала обнаженными плечами:

- В этом нет твоей вины. Во всей этой суматохе одна я виновата. Это ведь я уговорила Джимми поспешить тебе на помощь. - Она сняла юбку, лифчик, трусики. - Доктор сказал, что с тобой все в порядке, только несколько дней не надо нагружать колено. Не забудь надеть бандаж, когда встанешь.

- У тебя сегодня нет репетиции? - спросил Трент. Дэнис нырнула под одеяло, прижалась к нему.

- Я к тому и веду, - объяснила она. - Это просто невероятно... Репетиция? Да, сегодня, с двух до шести, - равнодушно ответила она на вопрос Трента, потом с прежним жаром продолжала рассказ: - Это просто уму непостижимо. Ты вернулся целехонький, только слегка поцарапанный. Джонни Джонни рассказал, что ему удалось стереть все наши изображения, отпечатки пальцев и глазной сетчатки, так что миротворцы ничего не имеют. Понимаешь, ни-че-го-шень-ки!..

- Значит, ты можешь считать себя в безопасности?

- Похоже на то. Вот я и говорю, что мне пока не надо расставаться с ансамблем. Пока ты спал, я поговорила с Джонни Джонни.

- Да?

- Слушай, он вполне реальное существо. Как тебе удалось? Он так страдал.

- Знаю.

- Ты правильно сделал, что спас его.

- Знаю.

Трент отвернулся и прошептал куда-то вбок:

- Джонни?

- Да?

- Отключись на время.

- О'кей, босс.

За окнами отеля творилось что-то невообразимое. Дэнис, закусив губу, наблюдала, как над городом, на всех уровнях трансконов, сновали сотни «аэросмитов» МС. Особенно много было «гляделок», сквозь их скопления на перекрестках и над транспортными развязками не было видно дорожного полотна. По-видимому, они подняли все, что было у них под рукой. Со стороны все это обилие технических средств, их перемещения в воздушном пространстве над городом и между небоскребами напоминали некий ритуальный танец, исполняемый мухами над падалью.

Если судить по часам, было далеко за полночь, однако в городе было светло как днем. Сияния «светлячков» вполне хватало, чтобы разогнать мрак даже в самых потайных уголках, которых в большом городе всегда не счесть. Широкие, во всю стену, окна номера уже начали запотевать, и резкий свет уличных наблюдательных систем складывался в некое подобие цветной мозаики на стекле.

Они оба были гениками - материальными воплощениями достижений, которых в последние годы жизни смогла добиться Сюзанна Монтинье. Но даже между ними, результатами дерзких односерийных экспериментов над генными цепочками, подобия была куда меньше, чем различий. Для Дэнис спектакль, разыгрываемый за окнами отеля, представлялся ясно, в мельчайших деталях. Она видела много больше, чем мог различить Трент, глядя на покрывшиеся сконденсировавшейся ночной влагой окна. Дэнис легко проникала взором в инфракрасную область и отлично замечала скрытые точки наблюдения, следившие за городом и в этой части спектра.

Трент просунул руку ей под голову, обнял покрепче, прижал к себе.

- Когда собираешься уходить? - спросила Дэнис.

- Скоро. Но не сейчас.

- Куда?

- Пока не знаю.

Дэнис не могла справиться с дремотой, ее клонило в сон. Она зевнула и тихо сказала:

- О'кей. А мне с тобой можно?

- Они теперь не остановятся. Будут искать всю жизнь. Мы должны разделиться, Дэнис. Нам больше нельзя быть вместе. Если не расстанемся, отыскав меня, они выйдут и на тебя. Если я погибну, это пустяки, это коснется только меня. Но если эти ублюдки схватят тебя, это будет означать, что они победили. Сдается мне, что Дэвид мертв. Если с тобой что-то случится, это будет конец всему. Тогда Амньер, Карсон, Эддор, Венс добьются своего и смогут торжествовать. А я не хочу, чтобы они торжествовали!

Он высвободил руку, сел на кровати. Дэнис взглянула в его сторону, потом вновь повернулась на бок, глядя в окно, за которым то и дело мелькали «аэросмиты» МС.

- Где же можно найти надежное убежище, Трент?

- В свободных колониях на Луне, - ответил он. - Или на Марсе, а может, в Поясе астероидов. В тамошних свободных городах. В любом месте, куда не могут дотянуться руки ми­ротворцев. На Земле мне места нет. Положение у нас с тобой разное, но, по сути, мы оба в бегах.

Дэнис почувствовала приближение боли, она всегда предощущала болезнь, даже легкая простуда заранее предупреждала неожиданно нахлынувшей тоской, глубокой печалью, в которую погружалась ее душа. «Только не сейчас, - взмолилась она, - позже, когда он уйдет».

- Ты прав, - вздохнула Дэнис. - Мне ужасно жаль, но, я думаю, ты прав. Боюсь, что здесь тебе не спастись.

- Ничего, мы еще побарахтаемся, милая! - Он вновь лег, обнял Дэнис за плечи, прижал к себе. - Мы еще посмотрим, кто кого! Только обещай мне, Дэнис...

- Обещаю.

- Ты даже не хочешь узнать, что именно? - удивился Трент.

- Я и так знаю, - засмеялась девушка. - Ты имеешь в виду Джимми.

Трент вздохнул:

- Что с тобой поделаешь! Ты угадала, речь пойдет о Джимми. Обещай мне, что будешь приглядывать за ним, только издали. Он не любит, когда его кто-то опекает.

- Я знаю. А Берд и Джоди Джоди? Ты уверен, что у них все сложится?

- Они прекрасно уживались еще во Фриндже. Еще до того, как я встретил их. Более серьезной девушки, чем Джоди Джоди, я не встречал. После того как я исчезну, они смогут прекрасно устроиться в Патрулируемых секторах.

Дэнис сделала глубокий вдох. Это был один из немногих приемов, которым успел обучить ее отец. Дыхательные упражнения способствуют расслаблению, навевают покой и мир в душе.

- Будь осторожен, - шепнула она и поцеловала его в мочку уха. - Ты - мое единственное достояние. Кроме тебя, у меня больше ничего нет.

Она вновь повернулась на бок, сунула сложенные ладони под щеку. В последние секунды ментально коснулась его сознания. С головой ушла в необыкновенную, родную ей вселенную, которая зовется внутренним миром человека. И не какого-нибудь, а самого близкого и любимого, с которым невозможно расстаться и которого впоследствии назовут Трентом

Неуловимым.

Он тоже страдал. Жизнь обошлась с ним безжалостно, ранив слишком глубоко и слишком рано.

«Я вылечу тебя, - мысленно поклялась Дэнис. - Сделаю все, что могу». В тот момент она даже не подумала о том, что мысленными прикосновениями можно причинить вред ему или себе. Она никогда ранее не занималась ментальным целительством. Издали, из мрачного, заполненного тусклыми огнями пространства, ей погрозила боль. Мягко поползла в ее сторону. Дэнис бросила умоляющий взгляд в ее сторону, и страдание замедлило ход, согласилось немного подождать. «Боже, он даже сам не сознает, как любит меня, - восхитилась она, разглядывая мысли Трента. - Если рассказать ему, что я видела, он не поверит. Ну и пусть!»

С этим она и задремала. Пришел сон. Дэнис словно наяву увидела себя: вот она погружается в странную вязкую темноту, опускается в нее, барахтается, не в силах вынырнуть. Нигде не проблеска, вокруг сплошной мрак. Потом появился свет. Она увидела себя, совсем еще маленькую, рядом с Трентом, которому тогда было тринадцать. Они сидели в парке. Она тоже заснула, и ее детская головка покоилась на его колене.

Пробудившись на следующее утро, она отчетливо помнила посетившее ее сновидение. Она еще не знала, что память об этом сне останется при ней на долгие, долгие годы.

Память о том, как она любила его.

Трент в ту ночь так и не смог заснуть. Когда наступило утро, он осторожно переложил на подушку девичью головку, лежавшую на его плече, и тихонько выскользнул из-под одеяла. Оделся, оставил прощальную записку на туалетном столике и ушел. Ушел, покинув Дэнис Кастанаверас, единственную женщину, которую любил. Ушел, чтобы стать легендой.

У стойки портье оставил распоряжение, чтобы вместе с завтраком в номер доставили одну большую белую розу.

Оставленная им для Дэнис записка состояла из одной короткой строчки:

«Не беспокойся. Все будет хорошо. Трент».

13

Мохаммед Венс был сыном своего времени, одним из идеологов течения, утверждавшего, что общественные и моральные ценности, лежащие в основе Объединения, самоценно, сами по себе являются благом и нуждаются в защите от таких беспринципных и безответственных проходимцев, как Трент Неуловимый.