И он повторил вслух окончание своей недавней мысли:
— Да, я согласен.
— Отлично. Тогда в ближайшие дни я набросаю интересующие меня вопросы и, когда мы встретимся в следующий раз, ты…
— Есть одна проблема, — мягко остановил ее Палермо. — Нам известно о смерти Майской и Зубко, но я, например, не в курсе, чем сейчас занимаются остальные трое.
— И связи, стало быть, у тебя с ними… — начала журналистка.
— Ни-ка-кой, — с готовностью отчеканил он.
Парочка давно миновала здание, где размещалась редакция газеты; осталась позади и пешеходная улица, тянувшаяся почти от самой набережной. Впереди, около длинного здания Крытого рынка они заметили несколько желтых таксомоторов.
Второе свидание завершалось.
— Так, я все поняла, — говорила девушка спустя минут двадцать, сидя в салоне «волги», — моя задача на ближайшие дни: разыскать следы твоих друзей и подкинуть наводку. Значит, нас интересуют: Юрий Клавин, Валерий Барыкин, Иван Старчук.
Павел согласно кивал.
— Знаешь… Кажется, кого-то из них я недавно видела. Нет, не помню точно кого — все в голове перемешалось.
«Заметно, — усмехнулся офицер спецназа, — но исправить это еще не поздно».
Когда автомобиль подъехал к двухэтажному особняку и остановился, он даже не вылез, дабы попрощаться или еще разок попытать счастья — обнять бывшую одноклассницу. Да и той было не до объятий и поцелуев — покинув салон, она лишь бросила на прощание:
— Папа интересовался, почему ты не заходишь.
— Передай: я не забыл о нем. Как только появится время — обязательно забегу.
Махнув в ответ ручкой, девушка быстро пошла к распахнутой охранником калитке. Верно, все до последней мысли захватила идея о написании бандитской саги…
Глава 7
/24–25 июля/
— Как поживаешь? — не глядя на подсевшего к столику подчиненного, поинтересовался Роммель тоном простым и беспечным, словно речь шла о погоде на трассе Горбатов-Воронеж.
— Нормально. Как всегда, — с похожей невозмутимостью отвечал тот. — Кофе сегодня не имеет странного горьковатого привкуса, как в прошлый раз?
— Нет, сегодня кофе хороший. И коньяк неплох — рекомендую.
Дождавшись ухода расторопного официанта, генерал перешел к делу:
— Используя написанный тобой словесный портрет, я разузнал по нашим каналам о таинственной личности, не ко времени явившейся на набережную.
Подрывник аккуратно поставил чашечку с горячим кофе на блюдечко и вопросительно посмотрел на шефа.
— Скорее всего, это некто Белозеров — старый друг последнего клиента, а ныне майор спецназа, — пробубнил тот, сунув под роскошные пшеничные усы сигарету без фильтра — вечную моршанскую «Приму». Щелкнув зажигалкой, затянулся и, показал крупные желтые зубы: — Здесь он наездом
— в отпуске с Северного Кавказа. Отпуск длинный — шестьдесят суток; о дальнейших планах неизвестно.
— Этого еще не хватало…
— Пока он нам не мешает, — возражая или успокаивая, чуть подпрыгнула над столешницей узловатая ладонь семидесятилетнего статного мужчины. — Даже если в машине, перед смертью клиент пришел в сознание и успел ему проговориться — не беда. Почти никто из воевавших спецназовцев не дружит с головой и свидетель из майора никудышный.
Минных дел мастер недовольно глянул на шефа — в прошлом ему также пришлось немало повоевать в подразделениях специального назначения, потому сия фраза недвусмысленно бросала тень и на его голову. Однако возражать или оспаривать точку зрения генерала он не стал. Вместо этого подозвал официанта и, заказав еще два коньяка и две чашки кофе, последовал дурному примеру — неторопливо закурил…
По большому счету ему было наплевать на все опасения, проблемы, нестыковки… Немалые деньги за смерть главаря преуспевающей бандитской группировки Горбатова получены, а процесс устранения получился настолько чистым, что не пришлось впопыхах сматываться, а затем отсиживаться за кордоном. На днях предстоит грохнуть следующего, а если укажут на этого безмозглого майора, значит, придется разобраться и с ним — не впервой ликвидировать умелый, подготовленный народец.
«Мой бесшумный пистолет принесет не мало бед! — с легкой ухмылочкой вспомнил Подрывник старую поговорку курсантов диверсионной школы, а следом на ум пришла еще одна: — Пулю влево, пулю вправо — вот вам и закон, и право…»
Его отношения с шефом по прозвищу Роммель — бывшим генерал-майором КГБ, за прошедшие двенадцать лет плотного сотрудничества почти не изменились. Осторожность, лаконичность и способность не выделяться из толпы — вот те святые заповеди, которые помогали выживать в любых условия и при любых цветах власти. Все работало, подчиняясь старой, надежной схеме, потому знания, навыки и опыт ветеранов спецслужб были востребованы, принося немалые дивиденды.
Куда большие потрясения испытал за этот срок их любимый ресторанчик на Волжской, менявший минимум раз пять обличие, название, профиль и хозяина. Двум старым офицерам Госбезопасности, частенько вспоминавшим добрым словом незабвенный китч «Лоцмана», приходилось искать другие тихие, уютные местечки для редких встреч или же попросту пересекаться и беседовать в автомобилях, потребляя кофе из термоса, а коньяк из плоских фляжек. Но недавно все вдруг вернулось на круги своя — побыв последний год салоном красоты, подвальчик вновь украсился вывеской, зазывавшей любителей хорошо покушать, выпить и посидеть в восхитительном полумраке. Жаль, название переменилось — был «Лоцман», а стал «12-й стул»…
— Майора мы пока трогать не будем, — выпустил густое облако едкого дыма шеф, — понаблюдаем, посмотрим за его поведением. Ну, а полезет не в свое дело, начнет мешать — уберем. Долго ли?..
— А что с запойным приятелем покойного клиента?
— А с ним все по плану. Он — единственный, с кем покойный клиент делился тайнами, пока тот не проспиртовал свои мозги.
— Сколько дней? — медленно выпив коньяк, по привычке поинтересовался Подрывник.
Шеф улыбнулся, двумя пальцами снимая с языка частичку табака:
— Сроки, дорогой, как и наши привычки — не меняются…
* * *
Второй его жертвой из уголовной компании должен был стать Юрий Клавин.
Где сия темная личность проживала в последние два-три года, не мог указать с определенной точностью никто. Зато через старых знакомцев в Минюсте шефу удалось раздобыть фотографии этого крепыша с широким скуластым лицом, некогда отбывавшим срок в исправительной колонии общего режима вместе с приятелем Зубко. Также шеф вкратце обозначил и места, где странный субъект систематически отдавался необузданным страстям. Страстей таких насчитывалось две: выпивка и азартные игры.
Наступивший новый век заметно добавил в областном центре больших и малых развлекательных заведений, поэтому львиную долю отпущенного на устранение времени Подрывник вынужденно потратил на разъезды и поиски. Он хорошо знал Горбатов, который, слава богу, не относился к числу мегаполисов, посему и вышло всего-то за день целенаправленно исколесить этакой сходящейся спиралью множество кварталов и посетить целую прорву игровых точек. И когда в запасе оставалось всего шесть часов, а охотника понемногу начинало охватывать беспокойство, удача все же улыбнулась — новый клиент отыскался в одной из неприметных летних палаток.
Цветастый тент обтягивал металлический каркас; на выходе слонялся охранник, скучно поедавший дешевое мороженое в сморщенном стаканчике, а мрачное нутро сезонного «клуба» озарялось двумя рядами светившихся экранов. Перед автоматами стояли высокие круглые табуреты на манер тех, что толпятся перед барными стойками; три из них занимали посетители. В самом углу — за столиком с миниатюрным кассовым аппаратом бездельничал хозяин…
Скуластого, атлетически сложенного парня среди трех игроков ветеран спецслужб узнал сразу — профиль с распластавшимся над верхней губой носом он не спутал бы с внешностью другого человека никогда. Светловолосый молодой мужчина монотонно стукал правой ладонью по горящей квадратной клавише и не отрывал мутного, болезненного взгляда от мелькавшего однообразия картинок. Лицо, и без того припухшее от неумеренного потребления алкоголя, отдавало жутковатой синевой, излучаемой большим монитором, да и весь вид Юрия Клавина говорил о запойном образе жизни.
