ему челюсть. Клаус сказал, что они должны извлечь из этой ситуации максимум пользы для своего имиджа. Он всегда старался найти что-то хорошее даже в самой неудобной ситуации и, к слову, чаще всего ему это удавалось.
Молли выпорхнула из замка, словно встревоженная птичка. На ней было темное пальто, маленькая шляпка. Лицо было бледным, под глазами черные тени. В руках она держала большой саквояж, в котором лежали вещи Генри. Клод сам его дал ей, чтобы она собрала для него одежду.
— Извини, никак не могла собраться, — сказала Молли. — Все валится из рук.
— Не страшно, — холодно бросил Клод и открыл дверцу машины. Молли сперва поставила на сиденье саквояж, а потом забралась сама.
Клод сел за руль и надел перчатки. Начался дождь со снегом, гулко барабаня по лобовому стеклу и крыше.
— Я думаю, мы должны больше узнать о том, что связывало Жуана и Мэри, — неожиданно сказала Молли. — После какого события он предложил тебе встречу с ней?
— Когда у Генри случился приступ, — задумчиво сказал Клод. — Вру, после второго приступа. Они произошли с маленьким промежутком, чем очень напугали доктора Шмидта. Они всех нас очень напугали.
— Нужно больше разузнать о Мэри, — сказала Молли. — И как часто Жуан бывал у нее. Возможно, у них были отношения. Ты знал, что Джина — дочь Жуана от Наны?
— Нет, — удивленно откликнулся Клод. — Впервые слышу. Мне всегда казалось, что у Жуана идеальный брак.
Молли тихо вздохнула и посмотрела в окно. Ее лоб хмурился, словно она принимала сложное решение. Клода это насторожило. Едва не пропустив поворот, он мысленно обругал себя и запретил смотреть на девушку.
— Жуану могли желать смерти слишком много людей, — сказала Молли. — Он вел активную и не всегда законную жизнь.
— Но его убийца в моем замке.
— А что капитан Лейка об этом думает?
— Он со мной своими соображениями не делиться.
— Мне нужен список тех, был в замке, когда умер Жуан.
— Я же тебе его дал.
— Нет, только пообещал, — сказала Молли.
— Но ты уже сделала какие-то выводы? — с надеждой спросил Клод.
— Нет конечно, я всего лишь медсестра, а не бог сыска. К тому же я боюсь ошибиться, это ведь может стоить человеку и жизни, и репутации, — взволновано сказала Молли.
— Понятно. Значит, это касается моей семьи, — сказал Клод.
— Я этого не говорила! — встрепенулась Молли.
— Именно поэтому.
Клод въехал на территорию лечебного корпуса и остановился. Молли не стала ждать, когда он откроет ей дверцу и выбралась сама.
Генри выглядел вялым и был сонным. Он слабо обнял Клода и позволил Молли себя одеть. Взгляд у него был отсутствующий и это напугало Клода. Словно его сын был уже не здесь. Ему стало тяжело дышать, и он вышел из палаты. Веры в чудо почти не осталось. Он искал в себе силы смириться с неизбежным, но не находил их. Все его существо восставало против этой правды. Генри должен поправиться!
— Клод, — тихо позвала Молли, но он не обернулся. Она мягко коснулась его плеча. — Мы готовы, можем поехать домой.
— Пока Нэнси болеет, тебе придется полностью посвятить себя Генри, — сухо сказал Клод.
— Конечно, — отозвалась Молли, и Клод обернулся. — Не беспокойся об этом.
Ему показалось, что девушка хотела сказать что-то еще, но в последний момент передумала. Клод обнял ее и уткнулся ей носом в шею, вдыхая аромат, исходящий от кожи, теплый и обволакивающий, с нотами розы и жасмина. Она обняла его в ответ и ее руки легли ему на спину. Напряжение немного отпустило Клода, дышать стало легче.
— Идем, не будем оставлять Генри так долго одного, — сказал Клод, отстраняясь от Молли. Та кивнула, и они вернулись в палату.
Майлз был воплощением уверенности и наглости. Он держался в рамках приличия, но дерзость так и искрила в его словах и жестах. Клоду он не нравился все больше и больше. Он не знал, как себя с ним вести, что говорить, чтобы не вызвать шквал насмешек, которые вгоняли его в ступор. И с этим типом ему теперь предстоит иметь дело чуть ли не каждый день!
— Вы когда-нибудь управляли чем-то, серьезнее борделя? — спросил Клод, чувствуя брезгливость.
— Борделем управляет моя мать, — спокойно произнес Майлз, пряча руки в карманы брюк. На нем сегодня белая рубашка и черный костюм из дешевой, но вполне приличной ткани. Волосы гладко зачесаны назад и бураны в хвост. — Но я с детства видел, как она этим занимается, поэтому не думаю, что управление железной дорогой сложнее.
— Серьезно? — едва не расхохотался Клод.
— Везде люди, которые хотят казаться лучше, — пожал плечами Майлз. — Так что я уверен, что справлюсь.
— Только после того, как я обучу вас, — строго сказал Клод.
— Всегда готов к новым знаниям. Особенно, если они толковые, — улыбнулся Майлз. — Ты ведь считаешь себя хорошим учителем, правда?
— Мы не близкие друзья, чтобы обращаться ко мне на «ты», — заметил Клод, которому хотелось держать Майлза на расстоянии.
— Нам придется ими стать, если мы об хотим достичь результата, — сказал Майлз и вплотную подошел к Клоду.
— Самым лучшим результатом для меня будет, если ты уберешься из моей жизни и компании, — сурово сказал Клод. — И я буду искать варианты, чтобы это стало реальностью.
— И проиграешь, — наклонившись к нему, сказал Майлз.
Клод отшатнулся от него. Что-то подсказывало ему, что этот наглец окажется прав.
— Для человека без имени статуса ты слишком самоуверен, — сказал Клод. — Или ты от меня что-то скрываешь?
— Как вы скрываете ото всех, что месторождение магии истощается? Что добыча сокращена и сейчас используется более дешевая магия, которая плохо сказывается на здоровье, вызывая тяжелые болезни и безумие? Что ваши поезда ездят на магических отходах и те, кто с ними работают — смертники, ведь протянут они на такой работе не больше пяти лет, — сказал Майлз. — Но ни в одном документе не указана, что эта работа связна с риском для жизни.
— Хочешь меня этим шантажировать? — спросил Клод и глянул на часы. Собрание должно было начаться через семь минут. В коридоре уже слышались голоса участников.
— Нет, но я хочу это исправить.
— Ты либо бизнесмен, либо революционер. И что-то мне подсказывает, что первого из тебя не получится.
— Посмотрим, — сдержано произнес Майлз. — Я удачливый, помни об этом.
Клод хотел сказать, что удача штука переменчивая, но не успел — дверь открылась и вошли двое мужчин — акционеры, которые едва взглянув на Майлза, не смогли скрыть своего недовольства.
— Добрый день, господа! — проговорил Клод. — Сегодня у нас не совсем обычная встреча… Позвольте вам представить нашего
