Первый вопрос:
Вы так много говорили о знании. Будьте так добры, объясните, что входит в развитие бытия.
Ананд Витраг, бытие никогда не развивается. Бытие просто есть. Не существует никакой эволюции. И времени здесь нет. Оно есть вечность. Оно не есть становление. С точки зрения духовности, вы никогда не развиваетесь, не можете развиваться. И если речь идет о конечной цели, то вы уже там. Вы никогда не были где-то еще. Тогда что такое развитие? Развитие это лишь своего рода пробуждение к истине, которая есть вы. А истина не растет: растет только распознавание, растет воспоминание.
Вот почему я не говорю о развитии бытия. Я говорю о всевозможных препятствиях, которые мешают вашему распознаванию. А знание — это величайшее из препятствий. Поэтому я так много о нем говорю. Это преграда. Если вы знаете, что вы знаете, вы никогда не узнаете. Если вы знаете, что вы знаете, в чем тогда смысл познавания? Вы можете продолжать спать и мечтать.
Как только вы признаете, что вы не знаете, это признание невежества в ту же секунду как стрела войдет в ваше сердце, как нож пронзит вас. И в этом самом пронзании человек начинает осознавать — в самом этот шоке.
Знание — это своего рода шокопоглотитель. Оно не допустит, чтобы вы были потрясены и шокированы. Оно продолжает вас защищать. Это броня вокруг вас. Я говорю о знании и против знания, чтобы вы смогли отбросить эту броню, чтобы жизнь смогла шокировать вас и привести в состояние осознанности.
Жизнь здесь и готова шокировать вас в любую секунду. Ваше бытие здесь, внутри вас и готово в любую секунду пробудиться, но между ними находится знание. И чем больше его, тем больше будет отдаляться ваше пробуждение к самим себе.
Станьте незнающими.
И никогда не думайте о духовности как о росте. Это не рост. Вы уже боги, будды, с самого начала. И дело обстоит не так, что вы должны стать буддами: это сокровище уже здесь — и только вы не знаете, куда вы его дели. Вы забыли ключ или забыли, как им пользоваться.
Вы до того опьянены знанием, что совсем забыли о том, кто вы. Знание — это алкоголь, оно опьяняет людей. И тогда их восприятие затуманивается, тогда их воспоминание сводится до минимума. Тогда они начинают видеть то, чего нет, и перестают видеть то, что есть.
Вот почему, Витраг, я не говорил о том, как вам эволюционировать в своем бытии. Бытие уже такое, каким и должно быть, оно совершенно. К нему ничего не нужно и нельзя добавить. Это Божье творение. Оно исходит из совершенства и потому совершенно. Вам нужно лишь устранить все препятствия, которые вы же и создали.
А между тем наше общество продолжает работать на то, чтобы создавать препятствия.
Вот рождается ребенок И мы тут же начинаем создавать в нем препятствия. Вы создаете в нем сравнение: «Кто-то другой красивее тебя, кто-то другой разумнее тебя, а чей-то еще ребенок — посмотри! Ты только посмотри на его оценки, на его достижения, на его интеллект, а ты чем занимаешься?»
Мы начинаем создавать сравнение. А сравнение привносит неполноценность и превосходство — и то и другое — болезнь, препятствие. Ребенок теперь никогда не будет думать о себе; он вечно будет сравнивать себя с кем-то еще. Яд сравнения уже проник в него. И теперь он будет страдать. Теперь блаженство бытия будет становиться все менее и менее возможным.
Каждый рождается уникальным. И невозможно никакое сравнение. Ты — это ты, я — это я. Будда — это Будда, Христос — это Христос. И невозможно никакое сравнение. Если вы сравниваете, вы создаете превосходство и неполноценность, то есть пути эго. И, разумеется, тогда возникает серьезная болезнь соревнования, серьезная болезнь стремления одержать победу над другими. И вы пребываете в страхе, что вам не удастся этого сделать, ибо это очень ожесточенная борьба: каждый стремится стать первым.
Миллионы людей стремятся стать первыми. Отсюда сильная ожесточенность, агрессивность, ненависть, враждебность. Жизнь превращается в ад. Если вы побеждены, вы страдаете. А ведь у вас куда больше шансов быть побежденными. И даже если вы добиваетесь успеха, вы не испытываете счастья: ведь как только вы добиваетесь успеха, в ту же секунду вы начинаете бояться. Теперь кто-то другой собирается его у вас отнять. Соперники окружают вас со всех сторон и скрипят вам вслед зубами.
Прежде чем добиться успеха, вы боялись, что вы его не добьетесь; теперь же вы преуспели, у вас есть деньги и власть, и теперь вы боитесь: кто-то собирается все это у вас отнять. Вы дрожали раньше — вы дрожите и теперь. Потерпевший неудачу страдает, добившийся успеха тоже страдает.
И очень трудно в этом мире отыскать счастливого человека, ибо никто не исполнил условий для счастья. А первое условие таково: отбрось всякое сравнение. Отбрось всякие глупые мысли о превосходстве и неполноценности. В тебе нет ни превосходства, ни неполноценности. Ты просто тот, кто ты есть. И нет никого, кто был бы на тебя похож, с кем ты мог бы себя сравнить. И тогда ты вдруг оказываешься дома.
Ко всему прочему мы начинаем отравлять детские умы знанием. Мы начинаем обучать их тому, что они не знают. Мы учим их о Боге. Мы учим их лжи. Бог этот не будет истинным Богом — он им не ведом. А мы насильно заставляем их веровать. И верование станет их знанием.
Верование, на самом деле, не может стать познаванием; оно будет лишь претензией. Всю свою жизнь они будут думать, что якобы знают, а сами никогда не будут знать. Сама основа погружена в ложь.
Мы учим детей: у вас-де бессмертная душа. Какой чепухе мы их учим! И я не говорю, что бессмертной души не существует, я не говорю, что Бога не существует — заметьте. Я говорю, что этому нельзя учить как верованию. Это экзистенциальный опыт. Ребенку необходимо помочь в исследовании своего внутреннего мира.
Но вместо того, чтобы помочь ему в этом исследовании, мы вручаем ему уже готовое знание. И это готовое знание становится самой серьезной его проблемой. Как его отбросить?
Вот почему я так много говорил о глупости знаний. Это маскирующееся под знание невежество. Как только ты его отбросишь, в ту же секунду ты снова станешь ребенком — свежим, живым, вибрирующим, любопытным, с глазами, полными удивления. И сердце твое снова начнет биться в унисон с тайной жизни. И происходит взрыв — и вместе с ним осознание. Ты начинаешь все более и более осознавать это внутреннее сознание, которое все время в себе носил, но которое заполнилось сверх всякой меры знанием. А потому, когда бы ты ни входил, ты никогда не обнаруживаешь сознания ты все время обнаруживаешь какое-то плавающее в сознании содержание. Знание похоже на облака в небе.
Вот сейчас на небе столько облаков. Если вы посмотрите на небо, вы вообще не увидите неба, а лишь сплошную толщу облаков. Таково состояние ума человека, напичканного знаниями: мысли, священные тексты, грандиозные теории, догмы, доктрины, плывущие, как облака, и он не в состоянии разглядеть чистого неба.
Пусть исчезнут эти облака. А ведь они созданы вами же, и они здесь, потому что вы же за них и цепляетесь. Они находятся здесь, потому что вы продолжаете за них держаться. Ослабьте свою хватку позвольте им пройти, и тогда воцарится первозданная ясность неба, абсолютная бесконечность неба. Это и есть свобода. Это и есть сознание. Это и есть истинное познавание.
Один великий западный философ, один из величайших западных философов, Давид Юм... под впечатлением «Познай себя!» великих мистиков говорит: «Я тоже сделал однажды попытку познать самого себя. Закрыл глаза и вошел. Я обнаружил несколько желаний, несколько мыслей, воспоминаний, грез, фантазий, и что-то еще в этом роде. Но я так и не смог найти там больше никого. Я так и не смог найти самого себя».
Это точное описание ума практически всех, за исключением нескольких Будд. Если вы войдете, то что вы найдете? Содержание, движущиеся вокруг облака. И даже такой интеллигентный человек, как Давид Юм, не смог увидеть, в чем здесь дело: кто тот, кто смотрит на это содержание? Кто это самое осознание, которое обнаруживает несколько воспоминаний и плавающих вокруг желаний? Конечно же, этот свидетель не может быть желанием. Этот свидетель не может быть фантазией. Этот свидетель не может быть никакой мыслью. Все проплывает перед взором этого свидетеля. А ведь он искал именно свидетеля! Однако вы не можете искать свидетеля как ищут объект. Единственный способ узнать свидетеля — это отбросить всякое содержание и стать совсем пустым. Тогда нечего будет видеть, ваша способность видеть обращается к самой себе.
Это то, что Иисус называет обращением. Когда нечего больше видеть, начинаешь видеть самого себя. Когда ничто больше не мешает, сознание очищается, и в этой чистоте оно становится самосознанием.
Когда я употребляю слово «самосознание», я не имею в виду ваше самосознание. Ваше самосознание — это не самосознание, это как раз эго-сознание. Вы не знаете, кто вы — как же вы можете быть самосознающими? Ваше самосознание — это болезнь. Вы становитесь самосознающими лишь тогда, когда сталкиваетесь с людьми. Вы становитесь самосознающими, если вам предстоит произнести речь. Причем это самосознание так вам мешает, почти что парализует. Или же вы становитесь самосознающими, когда играете роль в какой-то драме.
