Впервые после смерти Гренстоков-старших Петтибоун видел Джека в таком горе.
— Вы должны принять смерть молодого Элсбери как проявление воли Божией. Вы поедете в Корнуолл?
— Да, я уезжаю немедленно, чтобы сопроводить тело в Дорсет, на семейное кладбище. Известие о смерти Элсбери отправлено его поверенному и королю. Видимо, поверенный вскоре свяжется со мной. Вы уложите мои вещи, Петтибоун?
— Разумеется, милорд.
Джек окинул слугу долгим внимательным взглядом. Милорд. Он не думал о титуле, никогда не стремился к нему, но теперь по воле судьбы получил его. Чудовищно тяжелое бремя, но его долг — принять на себя ответственность. Долг. За свои двадцать семь лет он почти ни разу не вспоминал о долге. Долг и ответственность были для него абстрактными понятиями. Отныне ему придется ощущать их тяжесть на собственных плечах.
— Мне трудновато будет привыкнуть к титулу, над которым я всегда посмеивался, — сказал Джек Петтибоуну.
— Вы с этим справитесь, милорд, — заверил его слуга.
— Надеюсь. За время моего отсутствия постарайтесь нанять штат прислуги, который вы сочтете необходимым для Грейсток-Мэнора. Вам достаточно долго приходилось управляться со всем в одиночку. Я рассчитываю, что и за Мойрой вы приглядите.
— Можете положиться на меня, милорд, — кивнул Петтибоун и отправился выполнять приказания хозяина.
Джек постоял, обдумывая случившееся. Мойра. Он еще не сообразил, как все это может повлиять на их отношения. Он наследовал не только титул, но и огромное состояние Элсбери. Крупная недвижимость и земли, тысячи фунтов в различных банках, корабли, горное дело и земледелие… Теперь все это принадлежит ему. И нет ни малейшей необходимости в браке по расчету. Значит, он может помочь Мойре обеспечить ее родных; может защитить се от того, что ей угрожает, или от тех, кто запугивает ее.
Прошедшей ночью они наговорили друг другу много ненужного и несправедливого. Он не мог перенести, что она встречалась с другим, она обвиняла его в грязных делах. К несчастью, сейчас уже нет времени выяснять отношения и разбираться в загадочных обстоятельствах, связывающих Мойру с Мэйхью.
Когда он вернулся в спальню, Мойра уже встала и была одета. Она взвинтила себя до немыслимого состояния, все еще возмущенная его предполагаемой связью с «Клубом адского пламени», но один только взгляд на его лицо сказал ей, что теперь не время вступать в пререкания.
— Джек, что случилось? Гонец привез дурные вести?
— Наихудшие, — ответил Джек, подошел к ней и обнял. Мойра напряглась, но вырываться не стала. — Уилл мертв. Это был единственный родной мне человек на всем свете.
Сочувствие смягчило гнев Мойры.
— О, Джек, какое горе!
— Мне надо сопровождать тело Уилла в Дорсет, где его похоронят. Я уеду ненадолго. Самое большее на две недели. Петтибоун укладывает мои вещи, и вскоре должен явиться поверенный Элсбери.
— Я знаю, что ты был привязан к своему кузену.
— Это были больше чем привязанность. Мы глубоко уважали друг друга. Прошу тебя, обещай мне, что останешься в Грейсток-Мэноре до моего возвращения. Я так и не узнал, что произошло между тобой и Мэйхью и почему ты так легко веришь его лжи на мой счет, но мы во всем разберемся, когда я вернусь. Я не хочу, чтобы ты выходила из дома, пока я в отъезде. Петтибоун о тебе позаботится.
— Не выходить из дома?
— Совершенно верно. Я не просил бы тебя об этом без острой необходимости. Мэйхью очень опасен. Одному Богу известно, какие у него планы. Я займусь этим после возвращения.
Не дожидаясь ответа, Джек крепко прижал ее к себе и припал к ее губам с неистовой силой отчаяния. Он поцеловал ее крепко, до боли, и этот поцелуй потряс Мойру. Минутой позже Джек отстранил ее и пробормотал:
— И не вздумай бежать, любимая. Я отыщу тебя, куда бы ты пи скрылась. Нам с тобой еще есть о чем поговорить.
Он еще раз крепко поцеловал ее. Мойра опустила веки, чтобы не видеть серебряный блеск его глаз, а когда подняла их, Джек уже ушел.
Без Джека дом казался опустевшим. На другой день после его отъезда явился лорд Ренфрю за ответом на свое предложение. Мойра ничуть не раскаивалась в своем отказе. Узнав о том, что он состоит в «Клубе адского пламени», она с трудом переносила даже вид этого человека.
— Вы отказываете мне? — поразился Ренфрю. — Вы не получите лучшего предложения.
— Простите, милорд. Я не люблю нас.
— Любовь — дело наживное. Вы сможете полюбить меня, если приложите усилия.
— Я сожалею, но вынуждена ответить вам отказом. Поняв, что это ее последнее слово, Ренфрю пришел в ярость.
— Вы маленькая кокетка! Я недостаточно богат для вас? Вы все это время морочили мне голову и внушали надежду. Я слышал сплетни о вас и Черном Джеке, но проявил достаточное великодушие, чтобы не принимать их во внимание. Ведь вы его любовница, не так ли? Вы же не думаете всерьез, что теперь, когда он стал герцогом, Грейсток женится на вас? Черный Джек вообще не из тех, кто вступает в брак. — Сощурив глаза, Ренфрю пристально посмотрел на Мойру. — Лорд Мэйхью сказал, что вы даже и не леди. Что вы с Черным Джеком дурачили всех нас. Это правда?
— Если вы этому верите, зачем явились сюда за ответом на ваше предложение?
— Вы думаете, что я позволю жене оседлать себя? Как вы наивны, однако! Мои родители буквально заставляют меня жениться и обзавестись наследником. Я вынужден был искать такую невесту, которая ничего не знала бы о моих…
— м-м… эскападах. Тут вы и подвернулись. Но если Мэйхью прав насчет вашего низкого происхождения, вы мне не пара. Мои родители помешаны на родословной. — Он осклабился. — Это не значит, что я не хотел бы переспать с вами. Вы должны быть весьма лакомым кусочком, если удовлетворили такого мужчину, как Грейсток. Возможно, мне удастся попробовать вас на днях.
Мойру передернуло от омерзения. Как она могла поверить, что этот человек в нее влюблен? Неужели все мужчины — гнусные обманщики? Как могла она позволить ввести себя в заблуждение? Мойра интуитивно чувствовала, что лорд Мэйхью не лгал насчет причастности лорда Ренфрю к «Клубу адского пламени». Но если он говорил правду о Ренфрю, правдой могло быть и то, что он сообщил о Джеке.
— Я провожу вас к выходу, лорд Ренфрю. — Петтибоун как по волшебству появился рядом с Мойрой. Весь вид его выражал угрозу, способную вселить страх и в более отважные сердца, а Ренфрю явно не относился к храбрейшим из мужчин. — Ведь вы, кажется, собирались уходить?
Ренфрю, смерив Петтибоуна пренебрежительным взглядом, встал.
— Мое дело здесь окончено. Передайте Элсбери мой почтительный поклон, когда он вернется из Корнуолла. Ему дьявольски повезло, что он унаследовал герцогский титул.
