«Я был завербован год назад, — сообщалось в протоколе допроса. — Мне были даны следующие задания:
— собирать шпионские сведения, имеющие военное значение, а именно: расположение, вооружение, численность воинских частей, военных объектов и погранотрядов, численность отдельно командиров, политруков, красноармейцев;
— на случай войны с Польшей мне были даны задания взрывать мосты, военные объекты, нарушать связь, поджигать колхозные постройки;
— вербовать в контрреволюционную национал-фашистскую организацию новых ее членов».
При обыске и аресте этого конюха, «матерого шпиона» с двухклассным образованием, в доме ничего не было обнаружено: ни секретных кодов, ни запаса взрывчатки для подрыва мостов и военных объектов, ни даже охотничьего ружья. Самая ближайшая воинская часть — рота ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи) находилась в семидесяти километрах бездорожья…
«Тройка» определила ему расстрел. Расстреливали несчастных ночью, недалеко от Минска, в лесном урочище, в выкопанных осужденными огромных рвах, выстрелами в затылок из наганов. Там же расстреляли колхозного конюха, одетого в потертый кожушок, на ногах — сплетенные соседом лапти…
Один из арестованных, сторож колхоза, после многодневных пыток подписал протокол допроса с «приложением» списка на двести сорок «врагов народа», шпионов и диверсантов района, большинство которых он не только не знал, но и никогда не видел. Почти все они без суда и следствия были «осуждены» по первой категории. Уничтожались, как правило, мужчины в возрасте 25–40 лет. Многие деревни лишались наиболее крепкой рабочей силы, от чего падали урожаи, надои молока, поголовье скота. А это давало возможность НКВД обвинять руководителей колхозов и совхозов, простых крестьян в саботаже и вредительстве. Появлялись новые списки с резолюциями: «Осуждены по первой категории».
Случилось так, что при расследовании дела обвиненного в нарушении соцзаконности начальника отдела НКВД Белоруссии Г-на стало известно, что часть осужденных по первой категории не были расстреляны, не успели. Их дела были направлены на срочное доследование, после чего больше половины приговоренных к расстрелу были освобождены из-под ареста.
При расследовании дела ответработника НКВД Г-на выяснилось, что его заместитель В. Серышев избивал арестованных особенно жестоко. Один из пострадавших, сапожник по профессии, рассказал: «Серышев бил меня кулаками под ложечку. Я упал и начал кричать. Серышев встал ногой мне на горло, а затем сунул в рот носок ботинка… Бил о стену, кричал: “Будешь молчать — убьем и отвечать не будем”».
Что же происходило с людьми? Сам Серышев из бедной семьи, испытал голод, невзгоды, несправедливость, рос без матери и, казалось, должен был быть милосердным, снисходительным к человеческой слабости. Но нет же! Он стал жестоким, бессердечным, не внимавшим к просьбам и мольбе ни в чем не виновных людей, зная, что арестованные никогда не были ни шпионами соседних государств, ни диверсантами разведцентров капиталистических стран… Откуда бралась эта звериная жестокость?..
Только за 1937 год и первую половину 1938 года «в итоге разгрома антисоветского подполья в БССР» были арестованы тысячи его «активных участников»: троцкистов, зиновьевцев, правых, национал-фашистов, эсеров, бундовцев, меньшевиков, сионистов, церковников и сектантов… И это только в результате одной акции — «разгрома антисоветского подполья». А были акции и против шпионов-диверсантов, и против кулачества, и против террористов (тергруппы)…
После раскрытия в Москве «заговора военных» среди руководящих работников НКВД Белоруссии зародилась идея «раскрытия» идентичного заговора в Белорусском военном округе и среди руководителей погранотрядов НКВД, дислоцировавшихся на территории БССР. Один из арестованных пограничников после применения физических методов допроса «показал» на руководителя Управления погранотрядов НКВД БССР В. Красильникова.
В течение месяца Красильникова били, истязали, издевались, добиваясь признания в существовании заговора в рядах НКВД.
— Если был военно-фашистский заговор в Красной Армии, то, значит, он есть и в НКВД, — сказал Серышев при допросе. — И мы найдем заговорщиков.
И искали… Применяли испытанные методы допроса: арестованные стояли по восемнадцать — двадцать часов, что вызывало отек ног, их распухание и жестокие боли; беспрерывные приседания, от которых боль разливалась по всему телу, избиения резиновыми палками. Красильников исходил криком, терял сознание, бился на каменном полу в судорогах, пока его не отливали водой. Не добившись признания в «заговоре внутри НКВД», следователи применили самые жестокие, уже испытанные на других пытки — посадка на ножку опрокинутого стула со спиленной спинкой и «вертушку». Пограничник, истекая кровью, едва не сдался; снятый с ножки попросил врача — ему показалось, что разорвалась прямая кишка. Врач осмотрел и разрыва кишки не нашел. Красильникова снова на «вертушку»… В бессознательном состоянии находился несколько часов, потом назвал четыре случайные фамилии.
— Нам не группа нужна! — орал Серышев. — Нам заговор нужен! Дураки эти военные! Не понимают, что от них требуют! И тот, — Серышев кивнул на соседнюю камеру, — тоже молчит. Но мы дожмем их, гадов, все скажут!
В соседней камере в луже крови лежал на полу начальник штаба 3-го кавалерийского корпуса, полковник Г., не подписавший протокол допроса о признании связи с группой Тухачевского; его пытали несколько недель, выбили зубы, перебили переносицу, прижигали лицо горящей папиросой. Не выдержав пыток, полковник подписал все, что добивались от него следователи…
На глазах измученного пограничника Красильникова били председателя Верховного суда БССР Р. Кудельского, обвиненного во «вражеской деятельности». Следователи вымещали на нем давно копившуюся на него злобу — он не пропускал на Верховный суд «липовые» дела. Они били резиновыми палками, табуреткой, ногами, прижигали тело папиросой, сажали на ножку стула — он много знал и надо было быстрее от него избавиться…
«Заговор среди НКВД» до конца довести не удалось. Обвиненный в грубейшем нарушении госзаконности, применении изощренных методов допросов один из руководителей НКВД БССР Г-н был после пятимесячного следствия осужден по первой категории…
Цанава усердствовал перед Берия: за первый год пребывания в должности наркома внутренних дел БССР по политическим обвинениям было арестовано 27 000 человек. За один только год! 900 человек в день…
16
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
