– Да ты ещё нос воротишь. – Охнул Файзер, отчего тут же захотелось охнуть и Филу, на чью ногу, которая и так находилась на носочках, нестерпимо больно наступил своими ковбойскими сапогами Файзер. И, пожалуй, Филу несдобровать и дальше, да вот только как раз знание им, что у него есть и вторая нога, наступив на которую ей будет не меньше больно, чем первой, мобилизует Фила, и он своим, прямо из души заявлением, определённо приводит Файзера в замешательство.
– А какой смысл самозванцу, выдавать себя за Синего Фила? – истеричным голосом спрашивает Синий Фил Файзера, отчего тот на мгновение замирает на одном месте – ноге Фила и, не сводя своего взгляда с уже обливающегося потом Фила, принимается размышлять над этой заковыристой задачкой. Но вот проходит мгновение (для Файзера) или может вечность (для Фила), и Файзер озаряется улыбкой, с которой он слезает с ноги Фила и убирает свой револьвер обратно в кобуру.
– А я с самого начала знал, что это ты. – По-дружески похлопав Синего Фила по пыльному плечу, Файзер от души радуется тому, что перед ним стоит именно Фил, а не какой-нибудь самозванец, которого, в общем-то, не сильно отличишь от весь в пыли Синего Фила, который, если честно, тот ещё самозванец и сволочь.
Что же касается самого Синего Фила, то он хоть и рад, что всё так удачно для него разрешилось, всё же он не спешит конкретизировать незаконченность заявлений Файзера, который, как ему кажется, ещё в нём сомневается и поэтому вместо имени использует местоимение «ты». Да и к тому же Файзер не даёт Филу времени на раздумья и вновь став резким и злым, спрашивает его:
– Ладно, нечего зря тратить время. Я, как понимаю, ты не просто так пришёл. Говори, чего хотел. – Что, судя по напряжённому виду Синего Фила, вызывает у него новый приступ недоумения, которое бы и прорвалось вскоре, да вот болтающийся под мышкой у Файзера револьвер, заставляет его включить благоразумие и выбирать выражения. И Синий Фил, вместо того, чтобы возмущённо, зычным и даже грубым голосом, заявить: «Да ты что, вообще оборзел, тупая, без памятливая скотина. Ты же сам, мудак, ещё вчера велел собрать во всеоружии ребят и заехать за тобой. А сейчас, стоишь и тупишь. Так что, не обижайся, а для конструктивности диалога, придётся тебе заехать кулаком в нос», – используя дискант, говорит:
– Ты же сам велел. – На что Файзер, которому, конечно, польстило, что его веления имеют такую силу, не сразу нашёлся, что ответить, перебирая в голове, что он такого вчера хитроумного задумал, раз сегодня с утра даже и не вспомнит. И Файзеру, наверное, пришлось бы ещё долго поломать свою голову, если бы не внезапное появление полураздетой Салли, не внесло свою интригу в этот разговор.
И ладно бы если Салли была всего лишь полунага и неряшливо раздета, но нет, она не может появиться и продемонстрировать себя молча, и ей обязательно нужно озвучить себя. Да ладно только себя, но нет, ей обязательно хочется указать на свою близость к Файзеру, что, конечно, логично и девушка мистера «Хитрого лиса» Файзера, всегда должна знать своё место рядом с ним – у него в ногах, но не такими же словами, какие использовала Салли, об этом говорить.
– Лиска, я уже вся замёрзла от твоего отсутствия. – Уткнувшись носом в косяк двери, пролепетала, неустойчиво стоящая на ногах Салли, пуская сигаретный дым в щель между дверью и дверной коробкой. Что всё вместе взятое – её появление и слова, вызывает неоднозначную реакцию Синего Фила и Файзера. Где Филу, всё это видеть и слышать, любопытно и интересно (и он в плане согреть, даже готов заменить этого Файзера, если тот, конечно, его попросит), тогда как Файзер, так и не понимая, кто этот Лиска и почему она называет этим именем его, всё же чувствует неловкость, когда всё это видит и слышит Синий Фил.
А ведь она, судя по её невменяемому виду, ещё не того может сказать и сделать, что заставляет Файзера быстро действовать и он, схватив Салли за её белокурые локоны, резко разворачивает её спиной к себе и пинком под зад, отсылает её куда-то туда, далеко вовнутрь квартиры. Откуда, спустя её полётное падение, доносится тот самый грохот, говорящий, что Салли удачно приземлилась мимо кровати на пол. После чего довольный собой Файзер, со зверским выражением лица, смотрит на внушённого своей крепостью ноги Синего Фила, который теперь точно знает, что он не какой-нибудь там подкаблучник и не тряпка, а мужик.
– Ну что, ещё вопросы и сомнения во мне есть? – в обращённых на Фила глазах Файзера, читается немой вопрос.
– Да после этого, с тобой хоть против Аль Капоне. – В восторженных глазах Синего Фила читается его готовность пойти за Файзером хоть до самого Алькатраса, где давно уже сидит и кукует этот Аль Капоне.
– Едем. – Кратко говорит Файзер и Синий Фил, которому не нужно два раза повторять, поворачивается в сторону лестницы и начинает свой ход. Ну а спуск по лестнице приводит их на переходную площадку, затем следует ещё несколько переходов, с переходных площадок на этажи, и так до тех пор, пока они не оказываются на улице, которая, что удивительно, не поглощена моросящим дождём (серые мысли, всегда моросят, а радостные – солнечны), а освещена со всех сторон солнцем. И хотя постоять, прищурив глаза, греясь на солнышке, то ещё с детства, удовольствие, всё же оно теперь недоступно занимающемуся специфическим бизнесом Файзеру, и он, с сожалением вздохнув, быстро юркает в подъехавший к подъезду «Паккард». После чего «Паккард» и ещё такой же, следующий за ним попятам автомобиль, срываются с места и уносятся в серую даль промышленных зон города, куда, не смотря на это солнце, так и не может пробиться, не то что солнечный свет, а даже лучик.
Но всё это не волнует пассажиров этих «Паккардов», чьи мрачные лица, не только разрезаны морщинами, но и бритвами и ножами, а лбы испещрены продольными рытвинами от глубоких дум, в которые они вечно погружены, хмурясь и не довольствуясь этим серым миром. Да и вообще, они слишком заботливы на счёт себя и поэтому стараются меньше волноваться, ведь любое волнение сказывается на точности стрельбы, а это всегда даёт конкуренту больше шансов на свою ответную стрельбу. А уж то, что они её откроют в ответ, то об этом уж точно не нужно волноваться и переживать. А вот кто будет меньше всех волноваться, то тот, как и должно, всех и переживёт.
Конец ознакомительного фрагмента.
