На этот раз Рикардо вернулся домой рано, значительно раньше обычного. А ведь в последнее время он, как правило, не торопился домой, а шел куда-нибудь поразвлечься. Сначала Кандида была даже рада. Ведь после смерти жены и одной из дочерей он совершенно замкнулся в себе, никуда не ходил, кроме работы, подолгу запирался у себя в комнате, а когда играл с Дульсе, то иногда так пристально вглядывался в нее, как будто пытался разглядеть в детском лице черты матери. Постепенно боль утраты прошла, и ей на смену пришла пустота. Жить было незачем. Конечно, у него оставалась горячо любимая дочь, и сначала Рикардо думал, что теперь всю жизнь посвятит только ей, но постепенно он начинал осознавать: "А может быть, жениться снова, и девочке будет лучше - у нее появится мать?" - но затем он отбрасывал эту мысль. Еще неизвестно, как мачеха станет относиться к ребенку, тем более что у Дульсе характер не сахар. "Вся в мать", - думал Рикардо.
Да и самому ему была нужна жена. С ним, конечно, всегда была Кандида, но она была ему не ближе, чем Селия, которая работала в их доме уже больше двадцати лет. Рикардо не хватало рядом с собой родной души, с которой он мог бы поделиться горем и радостями, которая любила бы его, и только его. Но такой женщины рядом с ним не было, и, чтобы избавиться от давящей пустоты, он стал ходить в бары и ночные клубы подчас самого низкого пошиба, вроде "Твоего реванша", где он проводил время в обществе таких, как Милашка.
Кандида не говорила ему ни слова, хотя он замечал, как она недовольно поджимает губы, когда он возвращается за полночь и от него на несколько шагов разит дешевой текилой. Дочери он объяснял на следующий день за завтраком, что накануне допоздна задержался на работе, что у него была встреча с представителями иностранной фирмы или что ему пришлось ездить куда-нибудь в Монтеррей, и потому он вернулся очень поздно и не смог пожелать ей спокойной ночи. Но дочь взрослела, и то, что могло обмануть маленького ребенка, рано или поздно станет ясно взрослой дочери, уже почти девушке. Рикардо не мог не задумываться об этом, но ничего не мог с собой поделать.
Такие мысли проносились в уме Рикардо, пока шофер Хаиме вез его домой. В тот день как назло улицы Мехико были забиты машинами и двигались они очень медленно. У Рикардо было время подумать.
- Как там дела дома? - спросил Рикардо шофера.
- Да вроде как всегда, - отозвался Хаиме. - К сеньорите Кандиде заходила сегодня сеньора Ванесса. Я как раз был в это время в саду и проводил ее, когда она уходила. А потом, когда Селия кормила меня на кухне, слышал, как вернулась из школы сеньорита Дульсе. Что-то сеньорита была не в духе. Селия жаловалась, что она отказалась, чтобы ее провожали утром, и после уроков тоже убежала одна. А ведь опасно - на улицах машины, да и вообще мало ли что может случиться.
- Она опять поссорилась с тетей? - недовольно спросил Рикардо.
- Да, похоже, что так, - кивнул головой Хаиме, который, как хороший и преданный слуга, старался только излагать факты, но не давать им оценки.
Рикардо снова погрузился в молчание. Да, характер у Дульсе портится день ото дня. И он не мог не чувствовать, что в этом отчасти виноват и он сам. Ведь он все меньше времени уделяет дочери. Когда в последний раз они вместе проводили воскресенье? Даже вспомнить трудно. Ладно, решил Рикардо, с сегодняшнего дня я начинаю новую жизнь.
Но сколько раз он уже говорил себе это...
Федерико Саморра, начальник регионального отдела и главный конкурент Рикардо Линареса, стоял у огромного окна своего просторного кабинета и, глядя вниз, потирал руки от удовольствия.
- Уже отправился домой, ты только посмотри, Фуэн! - громогласно крикнул он своей длинноногой секретарше Фуэнсанте, которая немедленно подошла к шефу. - А ведь до конца рабочего дня еще четверть часа. Дону Альваресу-дель-Кастильо сегодня же будет об этом известно.
- Неужели пятнадцать минут - это так важно, дорогой? - проворковала Фуэн, положив руку с длинными, ярко накрашенными ногтями шефу на плечо.
- Сейчас, когда решается вопрос, кто из нас займет место заместителя генерального директора, важно все, каждая мелочь! И эти пятнадцать минут тоже сыграют свою роль.
- Он сегодня и днем долго сидел в кафе. Я сама удивилась, это было задолго до обеденного перерыва, - заметила Фуэн, - я как раз... - она замялась, - я выходила тут неподалеку кое-что купить и видела, как Линарес пил пиво и строил глазки какой-то дешевой потаскушке за соседним столиком.
- Ты это видела? Молодец! - захохотал Федерико Саморра. - Кто-нибудь сможет это подтвердить, кроме тебя?
- Ну... - надула губки Фуэн, - еще ваш помощник Пончо. Он... выходил вместе со мной...
- Вместе с тобой?.. - удивленно поднял брови начальник, но затем отогнал от себя неприятную мысль. - Если он еще здесь, пусть зайдет.
Фуэн повернулась и вышла из кабинета, слегка покачивая бедрами, туго обтянутыми короткой трикотажной юбкой.
"До чего хороша, чертовка, - подумал Саморра, глядя вслед секретарше. - Если получу повышение, поеду с ней в Акапулько. Жене скажу, что срочно вызвали в Гвадалахару".
Он и не подозревал, что сейчас разыгрывается за закрывшейся дверью.
Между тем Фуэн подошла к столу, за которым сидел смазливый молодой человек, и, обвив его шею руками, сказала:
- Крокодил тебя требует к себе. Хочет, чтобы ты подтвердил, что мы видели сегодня днем этого простофилю Линареса в "Паломе" за пивом.
- Ты сказала, что мы выходили вместе? - не на шутку встревожился Пончо. - Вдруг он что-нибудь заподозрит?
- Скажем, что мы ходили покупать бумагу для факса, которая вдруг кончилась. Что в этом такого?
Фуэн хотела чмокнуть Пончо, но вовремя одумалась:
- Ах, помада!
Они вместе вошли в кабинет своего начальника, которого между собой называли Крокодилом.
- Фуэнсанта сказала мне, что вы меня вызывали, дон Федерико, - подобострастно сказал Пончо.
- Да, - ответил Федерико Саморра, - Фуэнсанта сообщила мне, что вы с ней видели сегодня в "Паломе" этого негодяя Линареса.
- Да, дон Федерико, так оно и было. Он сидел, развалившись на стуле, пил пиво. Представляете себе, дон Федерико, в одиннадцать часов! Мы, может быть, все были бы не прочь вместо работы тянуть холодное пиво. К тому же он заигрывал с девушкой за соседним столиком.
- Отлично! - от избытка чувств Федерико Саморра ударил мощным кулаком по столу. - Сегодня же пишу рапорт начальству. - Он помрачнел и обернулся к Пончо: - Кстати, а куда это вы выходили с Фуэнсантой?
- Мы ходили покупать бумагу для факса, дон Федерико, - не моргнув глазом ответил Пончо. - В магазин на улице Алькала-де-Энарес.
- Ну-ну, - ответил Федерико Саморра, и было непонятно, поверил он или нет.
