– Я не просила себе ни Невилла Карсона, ни сумасшедшего отца, ни проклятых англичан, – бушевала Блайт, продолжая швырять вещи, – ни болезни Наны, ни нападения индейцев – ни о чем я не просила! И я не просила меня похищать! Ты сделал это, и ты поплатишься. Я больше не намерена терпеть твоих издевательств. Ты сказал, что я несу за все ответственность? Да? Убирайся! Вон! И оставь меня одну!
Блайт потянулась за музыкальной шкатулкой, но тут ее дрожащие пальцы нащупали бивень. Вслед за тем она услышала отчаянный вопль Рейдера, бальзамом разлившийся по ее израненной душе.
– У-ух! Проклятье!
С каждым разом Блайт все точнее и точнее попадала в цель.
– Черт возьми, Вул-вич, образумься же, наконец!
Бросившись вперед, Рейдер ловко перехватил поднятую для броска руку с буддой из нефрита, затем прижал девушку к себе, чтобы утихомирить ее.
– Убери свои руки!
Блайт сопротивлялась изо всех сил, отбиваясь ногами, а заодно пыталась расцарапать ему лицо. Рейдер схватил ее за подбородок и заглянул в глаза. Увидев в них боль, отчаяние и ярость, он почувствовал тревогу. «С ней наверняка что-то произошло, и нужно непременно выяснить, в чем же дело», – решил Рейдер. Но сначала следовало успокоить Блайт, одновременно обезопасив себя от ее цепких рук и острых когтей. Применив уже испытанный прием, Рейдер повалил девушку на койку, подмяв под себя ее тело.
– О-о-ох! – выдохнула Блайт, извиваясь под ним. – Ну давай… ударь меня или убей… и покончим с этим! – В ее голосе слышалась боль и мольба. – Все равно это лучше, чем…
– Я не собираюсь тебя ни бить, ни убивать! Ради Бога, Вул-вич! Успокойся! Что с тобой происходит?!
Боль в груди Блайт стала совсем невыносимой. Господи, ее никчемная, проклятая жизнь…
– Нет, оставь меня… Пожалуйста… пожалуйста…
Схватив Рейдера за рукав рубашки, она попыталась оттолкнуть его от себя, но не смогла даже сдвинуть с места его тяжелое разгоряченное тело. Неожиданно к ее горлу подступили рыдания, горячие слезы затопили глаза. Блайт торопливо сомкнула ресницы, пытаясь сдержать непрошеный соленый поток, но было уже поздно – слезы вовсю заструились по щекам.
– Вул-вич… – Рейдер поднес ладонь к ее щеке, и Блайт вздрогнула от его прикосновения. – О Господи, Вул-вич, они обидели тебя. Клянусь, я убью их одного за другим своими собственными руками.
Гнев Рейдера словно растворился в ее слезах. Теперь ему хотелось защитить Блайт.
– Нет… – рыдала она, – пожалуйста…
Блайт снова попыталась его оттолкнуть. Рейдер вдруг залился краской стыда и приподнялся на руках, сам отодвигаясь от девушки. Господи, он же придавил ее, как тряпичную куклу, а она такая маленькая, беззащитная. Блайт открыла глаза, и Рейдер увидел в них боль. Она явно нуждалась в его защите!
Рейдер сел и притянул ее к себе. На мгновение Блайт напряженно застыла, затем обхватила его руками и горько заплакала у него на плече.
– Скажи мне, Вул-вич… – неуклюже погладил он ее по голове, но почувствовав, как она вздрогнула, прикусил язык и немного погодя произнес: – Блайт…
Это имя отозвалось в душе Рейдера сладкой болью.
– Что они с тобой сделали? Мои люди обидели тебя? – осторожно спросил он.
Блайт отрицательно покачала головой.
Рейдер посадил ее к себе на колени. Блайт не сопротивлялась, раздавленная осознанием своей никчемности в этом мире. Рейдер молча гладил ее спину, шею, плечи, и тепло его рук постепенно успокаивало Блайт.
– Я пыталась… – она судорожно вздохнула и теснее прижалась к нему.
– Что пыталась?
«Наверное, сбежать», – подумал Рейдер.
– Мой отец… ему нравятся только магниты и свечи… – Слезы снова ручьем полились из ее глаз. – Нана все еще больна… но ей нужна красная пряжа… и лавандовое мыло. А миссис Дорнли стыдится показываться на глаза Симмонсу. Но я пыталась… я действительно старалась изо всех сил, – всхлипывая, говорила Блайт, пряча заплаканное лицо.
– Я уверен в этом, – пробормотал Рейдер. Он не улавливал смысла в ее словах, но, судя по всему, в теперешнем подавленном состоянии Блайт была виновата не только его команда.
– Кто-то же должен быть благоразумным, кто-то должен нести ответственность… – Блайт повернула к нему покрасневшее лицо с глазами полными слез.
Ее взгляд мог размягчить даже камень. А Рейдер Прескотт был всего-навсего человеком из плоти и крови. Он почувствовал внезапный прилив нежности и тепла. Господи, как же ему хотелось покрыть поцелуями эти нежные розовые щечки, эту ямочку на подбородке, эти вспухшие вишневые губки.
– Почему? Почему именно я? – спросила Блайт, прижимаясь к его груди, и нежно потерлась щекой о рубашку Рейдера.
Это простое прикосновение подействовало на Рейдера как удар электрического тока. А ведь он только хотел утешить ее, приласкать, успокоить, понять, чем вызвано ее негодование и откуда в ее глазах такая боль.
Аромат кокоса кружил голову Блайт. Вздохнув, она уткнулась в ложбинку на шее Рейдера.
– И почему ты все время так восхитительно пахнешь кокосом? – неожиданно для себя вдруг спросила Блайт. – Этот запах… мой самый любимый.
Она подняла голову, и их взгляды встретились. Ее соблазнительные губы слегка приоткрылись. Только святой мог устоять перед ними, а Рейдер Прескотт вовсе не был святым.
Блайт видела, как он наклоняет голову, не отрывая взгляда от ее манящих губ, но не сделала ничего, что помешало бы неизбежному. Как только их губы соприкоснулись, она наконец дала волю страсти, упиваясь этим сладостным поцелуем, готовая на все, лишь бы он длился вечно.
Рейдер прижимал ее к себе, наполняя своей силой, своей уверенностью, одаривая своим желанием. И Блайт вдруг почувствовала, что освобождается от бремени ответственности, изматывавшего ее долгие годы. Оно рухнуло под натиском страстных объятий Рейдера, позволив вырваться на волю земной, жаждущей любви женщине.
Ласки и поцелуи Рейдера уняли боль в сердце Блайт и разбудили в ее теле сокровенные желания. Она не противилась, когда он, приподняв юбки, начал неистово гладить ее бедра. Блайт только ахнула и выгнулась ему навстречу. Французская кровь сразу же дала о себе знать, и Блайт, не стыдясь, прошептала:
– Целуй меня, Рейдер Прескотт, ласкай меня…
Все существо Рейдера отозвалось на этот страстный призыв. Никогда еще он так хорошо не чувствовал и не понимал женщину. Рейдер хотел дать ей то, чего так жаждала ее душа и тело. Он будет любить Блайт так, чтобы доставить ей неземное удовольствие. Он поклялся себе, что она испытает блаженство в его объятиях. Рейдер поймал доверчивый взгляд Блайт, излучавший тепло и любовь. Да, этот взгляд говорил о том, что она готова подарить ему больше, чем простое соединение тел.
