Рейдер дождался, пока солнце начнет клониться к закату, и только тогда решился еще раз зайти в каюту. На этот раз он с облегчением обнаружил, что Блайт полностью одета и ее можно вывести на прогулку.
Оставив Блайт на палубе, он подошел к длинной очереди стоящих за грогом моряков. Не удержавшись, Блайт поинтересовалась у проходившего мимо Ричарда о назначении этой очереди. Тот охотно объяснил, что Рейдер, придерживаясь старинной традиции военных моряков, выдает грог в порядке очереди.
Блайт видела, как Рейдер что-то сказал распределявшему напиток седому матросу. Среди членов команды раздался восторженный крик:
– Миндаль!
– Здорово, разрази меня гром! – тоже воскликнул Ричард и, тут же забыв про Блайт, побежал пристраиваться в очередь.
Заметив недоумение девушки, к ней подошел Бастиан.
– Мы отобрали миндаль у английских купцов, несколько мешков. Парни его обожают. Кажется, Рейдер сегодня расщедрился. С чего бы это, а? Кто это на него так благотворно влияет? – Он царапнул Блайт недвусмысленным взглядом.
– Уж конечно не вы, мистер Кейн. Из-за вас люди только попадают в беду, – вспыхнула она и ушла на другую сторону палубы.
Вскоре на палубу, действительно, втащили мешок с орехам. Каждый член команды получил полную кружку орехов. Все принялись тут же щелкать их, выбрасывая скорлупу прямо в море. К несчастью, в очереди возникла давка, и двое парней сцепились из-за порции лакомств.
Рейдер, словно нож, рассек толпу, моментально наведя порядок с помощью своего громового голоса. Лишь эти двое никак не могли успокоиться.
– Он взял мои… лживый червяк, – сыпались взаимные обвинения.
И вот уже высокий худой Стенли и вертлявый Клайв оказались лицом друг против друга с ножами наготове. Преимущество было явно на стороне Клайва, поскольку он считался самым искусным в обращении с холодным оружием. Рейдер что-то негромко сказал забиякам, но они словно не слышали его.
– Разрази меня гром! – раздался над ухом Блайт голос Бастиана; повернувшись, она заметила его горящий возбужденные взгляд. – Он собирается разрешить спор ножом.
– Как это? – нахмурилась Блайт.
– Суд по-капитански, – объяснил Бастиан и, схватив ее за руку, потащил поближе к собравшимся. – Рейдер научился этому от меня!
Между тем Рейдер уже вскочил на кабестан, приказав подать себе грог. Ему принесли полную кружку. Он осушил ее залпом и крикнул:
– Руки!
Бастиан подвел Блайт как можно ближе. Рейдер стоял к ним спиной, но она прекрасно видела, как те двое, Стенли и Клайв, безропотно положили руки на кабестан и растопырили пальцы. Выпив еще одну кружку грога, Рейдер взялся за рукоятку ножа и, к ужасу Блайт, принялся втыкать лезвие между пальцами парней, переходя от одной руки к другой, двигаясь взад-вперед.
– Боже всемилостивый! – побледнела Блайт, хватая Бастиана за рукав. – Что он делает?
Вокруг стоял невообразимый рев голосов, и она с трудом разбирала слова Бастиана.
– Справедливый суд. Нож капитана будет «гулять» до тех пор, пока один из них не отдернет руку или пока у кого-нибудь не прольется кровь. – Бастиан протянул левую руку, показав отсутствующую фалангу на безымянном пальце. – Я узнал об этом от своего старого капитана и обучил Рейдера. Видишь, после каждого круга Рейдер прикладывается к грогу, чтобы затуманить себе мозги, то есть, чтобы быть более объективным и иметь твердую руку, – заметив ужас на лице Блайт, Бастиан нехорошо хохотнул. – Это пиратский суд, Вул-вич.
– Нет, – выдохнула Блайт.
В этот момент Рейдер взялся за третью кружку и, повернувшись вполоборота, заметил побледневшую Блайт. На какое-то мгновение их глаза встретились. Рейдер прочитал в ее взгляде одновременно ужас и удивление. Блайт смотрела на него так, словно видела впервые, и Рейдер тоже вдруг увидел себя как бы со стороны, глазами Блайт.
Он взглянул на свою команду, прочитав на их лицах ожидание развязки. Ему нельзя было подводить их, нужно было закончить это проклятое дело. Рейдер осушил третью кружку и краем глаза увидел, как Блайт резко повернулась и, расталкивая толпу, бросилась прочь. Тогда он коротко приказал принести еще грогу и, пройдя два круга, слегка задел палец Стенли, не причинив ему при этом особого вреда. Парни, правда, были несколько разочарованы, но общее напряжение спало. Всех впереди ждала спокойная ночь, всех, кроме Рейдера: грог уже начал свое возбуждающее действие.
Дружески похлопав его по плечу и похвалив за отличное представление, Бастиан отправился восвояси. Рейдер тоже решил немного прилечь и пошел в свою каюту. Но дверь, к его огромному удивлению, не поддавалась.
– Вул-виш![4] Открой, Вул-вич! – надрывался Рейдер.
Однако дверь оставалась закрытой, несмотря на все крики и стук. В конце концов Рейдер побрел в каюту Бастиана, забыв, что, собственно, он хотел сказать этой Вул-вич.
Блайт сидела на койке и не сводила глаз с умывальника, предусмотрительно придвинутого ею к двери. С бешено бьющимся сердцем прислушивалась она к удаляющимся шагам Рейдера. Какой он, оказывается, жестокий! Сегодняшний поступок никак не вязался с его аристократической внешностью, образованностью и в особенности… с его нежными прикосновениями.
Блайт почувствовала, насколько огромна пропасть между ними. Он такой же опасный и дикий, как и его злобная шайка. Блайт и Рейдер принадлежат к совершенно разным мирам.
Блайт обхватила руками колени и с удивлением вдруг поняла, что это открытие повергло ее в настоящее уныние.
ГЛАВА 9
Похлебка из моллюсков. Эти слова вызвали на «Виндрейдере» всеобщее оживление. Море, словно капризная любовница, дарило морякам много радости, но за это в любую минуту могло отнять у них жизнь. Все, что касалось моря, было сопряжено с риском, все, кроме добывания моллюсков.
Моллюски – великолепное блюдо, сытное и питательное. Но такое удовольствие, как похлебка из моллюсков, команда могла себе позволить только на отдыхе, в полной безопасности. Поэтому блюдо это знаменовало собой не только восхитительный обед, но также мир и спокойствие на судне.
Все члены команды принялись с энтузиазмом добывать моллюсков. Они сновали вдоль берега, подкапывая влажный песок и доставая из него все, что попадалось под руку. Пираты веселились как дети, от избытка чувств бросаясь друг в друга песком и плескаясь водой.
Вскоре за бортом остались пустые раковины, а на корабле запахло маслом, чесноком и травами. Все ждали, глотая слюну, восхитительное блюдо, но первой отведать деликатес пригласили Блайт. Франко сам послал за ней Ричарда, и она вошла на камбуз, чтобы снять пробу с кушанья, на которое вдохновила вспыльчивого француза.
