и Кэт, выросшая в Бомбее, в этих местах никогда не бывала. Что делать среди расово низшей черни девочке из обеспеченного английского квартала? И даже Виллейн, много, казалось бы, повидавший на своем веку, брезгливо морщил нос и опасливо осматривался:
- Помнится, во время военной службы в Новом Свете приходилось пару раз очищать территорию вокруг наших поселений от индейцев Сиу. Так вот, даже деревни этих краснокожих дикарей, не знакомых вообще ни с какой цивилизацией, и то выглядели гораздо лучше и чище! - сокрушался он.
- Возможно, в глубине Индии тоже поселения туземцев выглядят получше. Тут, на острове, места маловато, а британская колония требует множество рабочих рук. Отсюда и подобная скученность населения.., - попытался вступиться за местных Хиннеган.
- Не верю я в такие объяснения! - отрезал Джеймс. - Если они тут живут как свиньи, то и везде живут так же!
Кэт в дискуссии участия не принимала, зажав нос кружевным платком и испуганно оглядываясь по сторонам. Болезненно, на европейский взгляд, худые, одетые в грязные ошметки местные жители явно вызывали отвращение даже у выросшей далеко не в метрополии девушки. Брезгливо переставляя ноги в грязи, покрывавшей тут все, она лишь глухо фыркнула:
- Надо было нанять экипаж!
- Завтра так и сделаем, дорогая! - поспешил успокоить ее Генри. - Жаль, что вообще приходится брать тебя с собой!
- Я бы предпочел обойтись без лишних глаз! - возразил, впрочем, не слишком настойчиво, Виллейн, не снимая рук с рукояток двух больших револьверов, кобуры которых он демонстративно пристегнул к поясу.
Если спутники ученого были озабочены лишь проникавшим повсюду зловонием и подозрительными личностями, постоянно крутившимися неподалеку, то сам Генри с любопытством исследователя оглядывался вокруг. Ведь это была уже настоящая Индия, а не ее приукрашенная тень, как в центре города! Здесь люди жили совершенно чуждой натуральному британцу жизнью. И главное - сюда уже не распространялся контроль вездесущей, в представлении европейца, Инквизиции. А значит - за любой стеной могли лежать предметы из запретного, но такого манящего железа! Буквально несколько шагов - и его можно взять в руки, потрогать и повертеть. Или даже понаблюдать за процессом его обработки! Конечно, Генри ни за что не стал бы этого делать в присутствии спутников. Даже просто от подобных мыслей его, как, пусть и незашоренного, но все же верующего человека, пробирал суеверный страх. Хиннеган ощущал себя героем, которому суждено пожертвовать собственным спасением ради блага остальных, и эта мысль одновременно и пугала, и возбуждала его.
На след Вимала им удалось напасть уже на третий день поисков. Хотя на каждый храм приходилось тратить очень много времени - ритм жизни туземцев, особенно занимавшихся отправлением религиозных обрядов в святилище, заметно уступал таковому у европейцев, и приходилось долго ждать, пока кто-то из местных кураторов соблаговолит выйти к чужакам. Однако на вопросы те отвечали на удивление благожелательно и, как казалось, искренне желали помочь. Несколько блестящих золотых монеток, молниеносно исчезавших где-то между многочисленных складок традиционных индийских одежд, разумеется, не в счет.
Первые попытки ни к чему не привели, но в пятом или шестом мандире удача, как почудилось, улыбнулась путешественникам во весь рот. Куратор этого храма, пожилой, но весьма бодрый индиец с почти полным зубов ртом, каковой факт являлся большой редкостью для людей его среды и возраста, едва дослушав вопрос, радостно объявил обалдевшим от такого везения гостям, что знает этого человека. Причем с детства. Они вместе учились в университетской школе для туземных детей, затем рассказчик устроился работать в администрацию анклава, а его друг Вимал - в помощники какого-то ученого. Какого именно, он не помнит, целых же полвека прошло! Но это уважаемые гости могут спросить у самого Вимала, ведь он жив и почти здоров. По крайней мере, был таковым полгода назад, когда их собеседник видел его в последний раз.
За несколько дополнительных блестящих монеток (которых, однако, хватило бы на прокорм средней семьи из соседнего с храмом квартала в течение, по меньшей мере, года) рассказчик вызвался лично сопроводить к старику "уважаемых гостей". Выбора у последних все равно не имелось, так как никакой вменяемой системой адресов в этой части города, естественно, и не пахло. Пришлось заплатить. Впрочем, расходы на "геологическую экспедицию" нес имперский бюджет посредством представителя Секретной Службы, поэтому даже практичный и слегка прижимистый обычно Виллейн расставался с этими деньгами без особого сожаления.
Конный экипаж, каковой в последние дни наученные горьким опытом путешественники не скупились нанимать, в узкие кривые проходы между хибарами, которые проводник почему-то упорно называл улицами, не пролазил. Поэтому отправились пешком. Идти по грязному и вонючему кварталу, заполненному, помимо худых и злобно зыркающих черными пугающими глазами туземцев еще и не менее злобными тучами разнообразной мошкары, пришлось, к счастью, недолго. Кэт даже почти не запачкала длинный подол своего платья.
Домишко из плетеного камыша, скрепленного какой-то застывшей коричневатой жижей, точный состав которой белые гости предусмотрительно поостереглись выяснять, располагался среди десятков точно таких же, теснившихся безо всякого плана на вершине холма. Путешественники убедись, что найти его без проводника было бы совершенно безнадежным делом. И, тем более, объяснить враждебно настроенным обитателям жилища цель своего визита. Тут мало было владеть хинди, еще требовался авторитет. Проводник, судя по всему, таковым в глазах здешних туземцев обладал. Исчезнув с извиняющейся улыбкой в глубинах строения, он уже через минуту появился вновь и пригласил их войти.
В полумраке почти лишенной окон хижины на циновках степенно восседало человек пять-шесть взрослых, вокруг которых слонялось еще с полдюжины детей разного возраста. Один из сидящих оказался стариком с длинной белой бородой, и почти без зубов. Его вид представлял собой разительный контраст с внешностью проводника, который, судя по его рассказу, являлся ровесником старика. Вероятно, эта разница наглядно представляла пропасть между жизнью сравнительно обеспеченных слоев местного общества и его дна.
- Это Вимал! - указал проводник на старика, хотя это и так было ясно. Все остальные присутствующие слишком
