Часть 2
Начало августа 1896 года, Бомбей, Индия.
Следующие пару недель после завершения оказавшихся столь рискованными поисков настоящего лабораторного журнала покойного доктора Паркса, жизнь путешественников шла в размеренном режиме, как и пристало приличным и законопослушным британским гражданам. Виллейн или пропадал где-то, занимаясь, по его же выражению, "своими делами", или торчал на мансарде с трубкой, бутылочкой виски и свежей, всего двухнедельной давности, лондонской прессой. Данное времяпровождение он именовал "наблюдением за окрестностями". Кэт, заслужившая своим решительным поведением во время недавнего инцидента искреннее уважение мужчин (смешанное у Джеймса с некоторыми подозрениями), вновь вела себя, как благопристойная замужняя дама, занимаясь хозяйством и ходя за покупками на местный рынок и в припортовые лавки, принадлежащие Ост-Индской компании. Ну а Генри, разумеется, полностью погрузился в изучение находок, запираясь в превращенной в рабочий кабинет каморке с утра до вечера. "Господин геолог чрезвычайно занят анализом образцов, собранных нами в окрестностях города", как объяснил отсутствие своего спутника таки воспользовавшийся пару раз приглашением в клуб Виллейн.
В шкатулке, с такими трудами вырванной из рук сына бывшего лаборанта, на самом деле находилось несколько документов. Но, кроме искомой тетради, остальные интереса не представляли. Хиннеган бегло просмотрел их. Диплом Вимала об окончании британской школы, какие-то расписки, рекомендательное письмо на имя доктора Паркса и тому подобное. Генри сложил пачку этих, местами сильно поврежденных временем и местным климатом бумаг обратно в шкатулку и приступил к главному.
Лабораторная тетрадь также пострадала во время хранения в не самых подходящих условиях, однако существенный вред, к счастью, отсутствовал. Заглавие и первая страница, выполненные предельно аккуратно, свидетельствовали, что это действительно настоящий научный документ, а не черновик. Хиннеган, заставляя себя не торопиться, начал тщательное чтение, уделяя внимание даже мельчайшим подробностям.
К его большому сожалению, поначалу ничего интересного в журнале не обнаружилось. Примерно половину страниц, исписанных, к большой радости ученого, достаточно разборчивым, в отличие от черновика, почерком занимало описание установки оборудования и постройки лабораторных печей. Так как это была не диссертация и не выжимка для ознакомления, а самый что ни на есть натуральный лабораторный журнал, то, соответственно, и страницы в нем шли в строгом хронологическом порядке, и содержали все, что касалось работы лаборатории. Многие записи оказались выполнены не привычным уже Генри почерком доктора Паркса, а другим, даже более аккуратным. Хиннеган не поленился сравнить его с почерком, которым были заполнены остальные бумаги в шкатулке и убедился, что он принадлежит самому Вималу.
Продравшись за несколько дней работы через казавшиеся уже бесконечными даты, заполненные списками поставщиков, сотрудников, учетом расходов и прочим, мало связанным с собственно научной деятельностью (но, тем не менее, внимательно прочитанным, из опасения упустить важные детали), он добрался до подробного описания устройства лабораторной печи. Ее характеристики исследователя не поразили - и в его оксфордской лаборатории, равно как и на военных заводах, имелись подобные печи, предназначенные для плавки открытых в последние десятилетия новых, достаточно тугоплавких металлов, наподобие никеля. Однако удалось почерпнуть несколько интересных конструктивных решений, а главное - убедиться, что температура плавления железа лежит в давно доступных европейским ученым пределах. Значит, в случае удачного завершения его исследований, особых проблем с разворачиванием промышленного производства не возникнет.
Также важным был тот факт, что примеси, обеспечивавшие нужные свойства, добавлялись в полностью расплавленный металл. Генри, после изучения черновика, об этом догадывался, но, не владея точной информацией, не был полностью уверен. Зато теперь он совершенно точно представлял, какие опыты требуется поставить, и какое оборудование для этого нужно. Если удастся получить разрешение короля на их проведение дома, в Оксфорде, то вообще никаких проблем, в университетских лабораториях все уже есть. Но если придется экспериментировать тут, в Бомбее, то придется потрудиться. Впрочем, предварительные опыты можно начать и здесь.
Правда, оставалась нерешенной главная загадка: какие компоненты добавлять, и в каком количестве. Хиннеган продолжил чтение в надежде получить ответы на данные вопросы, остающиеся последней преградой для начала опытов. К сожалению, как оказалось все, касающееся конкретных добавок, было зашифровано. Паркс для обозначения трех металлов, с которыми экспериментировал, использовал сокращения "gr","bl" и "sh". Разгадка скрывалась за этими непонятными индексами, и Генри, как ни старался, так и не смог обнаружить в журнале хотя бы намек на их возможную расшифровку. Даже известных ему металлов набиралось с десяток, а если Паркс использовал неизвестные европейской науке? Тогда шансы на успешное повторение его опыта стремились к нулю.
Зато, конечно, стали известны окончательные пропорции, в которых следовало добавлять неведомые компоненты. Покойный исследователь в конце концов пришел к выводу, что добавлять, видимо, следует только два из них. Причем он считал (хотя не смог доказать), что противооокислительные свойства придает ему каждый из компонентов в отдельности, но при использовании обоих результат становится лучше. Кроме того, Паркс проверял еще и физические и механические свойства получившихся сплавов. На основании многочисленных экспериментов он получил несколько пропорций, каждая из которых более соответствовала какому-то конкретному применению. Однако задачу Хиннегану осложняло еще и то, что ученые еретического анклава использовали систему мер, во многом отличавшуюся от европейской. Многие десятилетия изоляции сыграли свою роль, и Генри теперь не мог оценить, например, прочностные характеристики полученных Парксом сплавов, которые приводились в журнале в совершенно неизвестных оксфордскому исследователю единицах. Так что тут придется почти все делать заново, тем более что для улучшения некоторых механических характеристик Паркс добавлял и другие компоненты. Причем сам же подчеркивал в записях, что у него не хватает возможностей для проведения полноценного анализа результатов.
Генри закрыл журнал, спрятал его в ящик и тщательно запер замок. Пора было решать, в каком направлении двигаться дальше. Было бы заманчиво попробовать отыскать другие научные документы, оставшиеся от разгромленного университета, из которых, возможно, удалось бы узнать больше об использовавшейся еретическими учеными системе мер. И даже, чем черт не шутит, найти подход к расшифровке названий использовавшихся Парксом компонентов.
Только вот шансы найти уцелевшие фолианты из богатой некогда библиотеки Бомбейского университета мизерны. Везде, куда смогла дотянуться всемогущая Инквизиция, они уничтожала все, связанное с еретиками. Литературу в первую очередь. Особенно здесь, в
