бы хотел прийти туда как можно позже, поздороваться со всеми из вежливости, найти себе какой-нибудь угол и забиться туда, пока Леана не решит, что нам пора.
— Пойдем выпьем кофе, — настаиваю я. — Пожалуйста.
Я посылаю ей свой специальный коровий взгляд, который призван ее смягчить: широко распахнутые глаза, искренняя улыбка, влажные губы. Добавляю к этому наклон головы, как у блондина из «Драйва». Всему этому я научился у Леаны. Хватая меня за ворот кожаной куртки, мой эксперт притягивает меня к себе, награждает поцелуем и поднимает на меня зеленые глаза. Контрольный в голову.
— Это наш последний вечер.
Слова застревают у нее в горле:
— Окей.
Мы заходим в кофейню. Обитые дерматином диванчики оказываются очень удобными, мы сидим, прижавшись друг к другу. Леана кладет голову мне на плечо, я утыкаюсь носом в ее волосы. Непослушные прядки, выбившиеся из пучка, щекочут мне ноздри.
— Когда ты уезжаешь? — спрашивает она, тяжело вздыхая.
Я проштудировал маршрут: около часа на то, чтобы добраться из одного конца Парижа в другой, спокойно разобрать вещи и не опоздать на ужин… Я вжился в роль. И говорю извиняющимся тоном, даже не притворяясь:
— У меня электричка в семнадцать тридцать две.
— Я завтра обедаю у бабушки с дедушкой. Не знаю, успею ли вернуться, чтобы проводить тебя.
И тут я представляю себе этот парижский вояж, где пункт назначения — лицей, в котором я ни разу не был. А еще я запросто могу потеряться, и она тут же поймет, что я понятия не имею, куда нам надо. И даже если представить, что каким-то чудом мне удастся сохранить эту иллюзию, что тогда? Я вхожу в здание и жду, пока она уйдет? А если я там попадусь на глаза какому-нибудь надзирателю? Я прочищаю горло.
— То есть? Ты хочешь проводить меня до школы?
Леана хмурится.
— Нет, до электрички.
Супер. Значит, можно будет просто сойти на следующей же станции и сесть на электричку в обратном направлении. И так каждое воскресенье. Я давлюсь горячим шоколадом и пытаюсь откашляться — вернее, не выплюнуть легкие.
— Я не фанат вокзальных прощаний. Слишком уж отдает сопливой мелодрамой, на мой взгляд.
— Да, понимаю, — отвечает она тоном, который говорит совсем о другом.
Пока обиженная Леана пропадает в туалете, я растекаюсь по диванчику. Когда она возвращается, я пытаюсь извиниться, показывая ей с телефона видео с котенком, но по ее лицу не пробегает даже тени улыбки. Хотя она обожает животных.
— Идем, — раздраженно обрывает она. — Нам пора, я хочу веселиться.
Она тащит меня наружу. Теперь я начинаю ворчать. Я боялся этой вечеринки со вчерашнего вечера и предпочел бы ей романтическое свидание. Леана делает вид, что ничего не замечает, но, по крайней мере, она снова со мной заговаривает.
— Моим подругам не терпится с тобой познакомиться. Особенно Иссе! Она все время спрашивает меня о тебе!
Ну теперь-то я спокоен. Исса — сплетница, каких поискать.
Я думал, что вечеринка будет в квартире, но — сюрприз — мы приходим в бывший спортзал в подвальном помещении. Всякий хлам составлен к стене огромной комнаты без окон, только с вентиляционными люками. От воздуха, в котором к отдушке лосьонов после бритья примешивался душок подростков в период гона, сразу перехватывает дыхание. Но был и плюс: здесь темно как у негра в жопе, что существенно увеличивает мои шансы остаться незамеченным. Только танцпол освещают несколько точечных светильников, а один напольный склоняется над импровизированным баром, который представляет собой положенная на козлы дверь. На ней громоздится гора подарков, а рядом — бутылки и пластиковые стаканчики. Я не успеваю даже предложить Леане принести что-нибудь выпить. Ее подружки тут же с радостными криками хватают ее и утаскивают дрыгаться на танцполе. Я понимаю это только тогда, когда оказываюсь один с ее пальто в руках.
— Привет, Поль! — зовет меня кто-то, перекрикивая музыку.
Я удивленно оборачиваюсь к Сурае. Мое сердце тут же ухает куда-то в пятки. Ее волосы заплетены в мелкие косички, а те собраны в украшенный металлическими бусинами пучок. Из-за глиттера, блестящего на темной коже, и глаз, накрашенных белой подводкой, она кажется небесным созданием, вышедшим из какой-то компьютерной игры.
— Сурая. Мы виделись в медиатеке, помнишь?
Я киваю, стоя на ватных ногах. Биты в музыке — или стук моего сердца, поди разбери — гулко отдаются в мозгу. Да в чем проблема? Я же поклялся себе, что с этим покончено! Надо вести себя нормально. А значит, заговорить. Это всего лишь девушка, с двумя головами и двумя ногами. Ох, нет, с двумя руками.
— Да, я помню!
Мои щеки заливаются краской. Я отчаянно ищу Леану глазами. И натыкаюсь на взгляд Карло. Только бы поблизости не оказалось Джаспера. Но я уже вижу его спину неподалеку. Эти светлые волосы я узнаю из тысячи.
— О нет, что он там задумал? — говорит Сурая, тоже его заметив.
Я быстро бросаю на нее взгляд.
— Кто это? Твой друг?
— Не сказала бы! Он душный!
— Хочешь сказать, он пристает к тебе?
— Слава богу, нет!
Она заразительно смеется, но я волнуюсь за свою девушку, которую все еще не могу найти в толпе танцующих. Я узнаю нескольких одноклассников, которые сейчас активно надираются. Воспоминание о похмелье после текилы еще живо и заставляет меня отказаться от мысли налить себе, как Сурая, виски с колой. Она, кстати, оказалась далеко не той пай-девочкой, какой я ее себе представлял. Вооружившись пивом, я иду за ней, рассекая толпу и проклиная себя за то, что вообще согласился прийти. Я встречаю слишком много знакомых, вижу, как они шепчутся между собой, и жду, что в любой момент один из них затянет: «Когда вновь увижу чудесный тот край!»
Но оглушительное техно, стробоскопический свет и алкогольное опьянение окружающих становятся для меня ценными союзниками. Наконец я замечаю Леану и начинаю с удвоенным упорством проталкиваться к ней. Рядом с ней крутится какой-то чувак, и у меня уходит меньше секунды на то, чтобы разгадать его намерения.
— Эй, не толкайся, дождись своей очереди! — орет он.
Маттео бы сразу же отошел в сторонку, но Поль — ни за что. Я делаю глоток пива, Леана танцует, призывно глядя на меня. И тогда я наклоняюсь и целую ее, а ее руки обвиваются вокруг моей шеи. А потом я бросаю тому типу:
— Отвали!
— Ты ревнуешь, — шепчет она мне на ухо.
— Разве что самую малость…
Я снова целую ее, зная, что все на нас смотрят. У победы сладкий вкус блеска для губ моей девушки. Из памяти
