Закончив, Ралстон шагнул к брошенному оружию, но остановился и поднял с пола листок бумаги. Калли тотчас сообразила, что это за листок, и быстро шагнула к Гейбриелу со словами:
— Подожди. Не надо.
Он замер, не успев развернуть листок, и с любопытством посмотрел на девушку. Она накрыла его руку своей и попыталась вытянуть бумагу из его пальцев, но он не отпускал.
— Почему нет? — спросил он с легким поддразниванием.
— Это мое.
— Похоже, ты спрятала его не в самом удачном месте.
— Я хорошо его спрятала, и если бы ты не стал распутывать мою... — Она умолкла, не желая договаривать.
Маркиз вопросительно поднял бровь.
— Да, но за это я определенно не собираюсь просить прощения.
Калли расправила плечи, постаравшись принять свою самую величественную позу.
— И все же это моя собственность, — проворчала она, вырывая листок.
Быстро повернув запястье, Ралстон тут же забрал у нее бумагу и принялся медленно разворачивать. Сердце едва не выскочило из груди Калли.
— Пожалуйста, Гейбриел. Не делай этого.
Может, от того, что она назвала его по имени, или из-за ее умоляющего тона, но Ралстон замер, посмотрел ей в глаза и спросил:
— Что это за бумага, Калли?
Она покачала головой, отвела глаза и пробормотала:
— Да так... в общем, глупость... но это очень личное.
— Скажи мне, в чем дело, и я не стану читать.
Она бросила на него быстрый взгляд.
— Тогда у тебя и не будет необходимости читать, — заупрямилась она.
Маркиз молча вертел в руках листок. Калли раздраженно вздохнула:
— Хорошо. Это список.
Она протянула руку, будто ожидая, что он вернет ей листок и на этом дело закончится.
В его взгляде мелькнуло непонимание.
— И что же это за список?
— Личный список, — ответила она, пытаясь придать своему голосу пренебрежительное высокомерие, надеясь, что этот тон заставит его почувствовать свое неджентльменское поведение и позволит прекратить досадное противостояние.
— Персональный список покупок? Список не совсем приличных книг, которые вам хотелось бы прочитать? Список мужчин?
Она покраснела от такого предположения, и Ралстон замолчал, широко раскрыв глаза.
— О Боже, Калли! Неужели это список мужчин?
Она раздраженно топнула ногой.
— Бог мой! Нет! Совершенно не важно, что в этом списке, Ралстон. Важно то, что он принадлежит мне.
— Не слишком хороший ответ, императрица, — сказал он и начал разворачивать листок.
— Подожди! — Она вновь коснулась его руки. Ей невыносима была мысль, что он узнает ее тайные желания. Отведя глаза в сторону, она сказала: — Если вам так необходимо это знать, это список... того... что я хотела бы попробовать.
— Прошу прощения?
— Занятия. В основном такие, которые доступны только мужчинам и которые запрещены женщинам якобы из-за того, что могут повредить их репутации. Я решила, что, поскольку моя репутация почти никого не заботит, у меня нет причин сидеть всю жизнь за рукоделием в компании старых дев. Мне надоело, что меня считают никчемной и бездеятельной.
Маркиз поднял бровь.
— Ты можешь быть очень разной, императрица. Но я бы никогда не назвал тебя никчемной и бездеятельной.
Калли потянула к себе краешек листка.
Обдумывая слова девушки, Ралстон задумчиво смотрел на ее изящные пальцы. Он был чертовски заинтригован.
— Значит, это список занятий, которые, по мнению леди Кальпурнии, являются частью настоящей жизни?
Еще совсем недавно Калли не задумываясь ответила бы на этот вопрос утвердительно, но после того, что произошло несколько минут назад, все изменилось. Те несколько бесценных минут, проведенных в объятиях Ралстона, полностью изменили Калли. В его объятиях она по-настоящему жила, наконец попробовав той жизни, о которой мечтала с самой первой встречи с Ралстоном десять... сто лет назад. И теперь приключение в таверне поблекло настолько, что стало казаться глупой детской шалостью. Но, конечно же, она никак не могла сказать ему это.
— Это мой список, сэр. И я буду вам очень признательна, если вы вернете его мне не читая. Этот разговор ставит меня в очень неловкое положение.
Он ничего не ответил, по-прежнему удерживая листок, Калли собравшись с духом, взглянула Ралстону прямо в глаза. И Гейбриел, поняв все, выпустил из рук свой трофей. Кальпурния быстро сложила листок и нервным движением засунула в карман куртки. Ралстон проводил его взглядом, немного помолчал, потом спросил:
Догадываюсь, что в этом списке есть фехтование.
Она кивнула.
— И скотч?
Еще один кивок.
— Что еще?
«Поцелуи».
— Игра в карты.
— О Боже! И?..
— Курение сигары.
Он фыркнул.
— Пожалуй, это будет трудновато. Даже я не позволил бы вам курить сигару. А мои моральные принципы весьма гибки.
Его слова, произнесенные таким надменно-снисходительным тоном, разозлили Калли.
— Вообще-то, милорд, я уже вычеркнула этот пункт из моего списка, поскольку выполнила его.
— Каким образом? Кто же дал вам сигару?
— Бенедикт.
— Какая безответственность! — Ралстон едва не закричал от изумления. — Я ему голову оторву.
— Именно это он сказал о вас, когда узнал про скотч.
Ралстон хохотнул.
— Да, могу себе представить. Так, значит, он знает о вашем нелепом списке?
— Вообще-то нет. Знает только моя горничная. — Калли сделала паузу. — И теперь вы.
— Интересно, что скажет ваш брат, когда узнает, что вас ранили в фехтовальном клубе?
Этот вопрос, произнесенный совершенно невозмутимым тоном, заставил Калли бросить на Ралстона быстрый взгляд.
— Вы этого не сделаете! — воскликнула она потрясенно.
— Ну, я не знаю, — ответил он, поднимая с пола перчатки и передавая их Калли.
Она взяла перчатки и принялась в волнении теребить их в руках.
— Вы не можете так поступить!
— Отчего же?
— Подумайте о том... — Она в раздумье замолчала. — Подумайте о том, как это будет характеризовать вас!
Он улыбнулся и стал натягивать свои перчатки.
— Это лишний раз подтвердит, что я безответственный повеса и человек, не отягощенный моральными принципами. Думаю, мы уже установили, насколько это соответствует истине.
Он произнес эту фразу тоном, лишь подчеркивающим ее правоту, и у Калли загорелись уши, когда она вспомнила, что всего несколько дней назад именно эти слова она в гневе бросила ему в театре.
Ралстон продолжал гнуть свое:
— Не говоря уж о том, что еще предстоит выйти из клуба так, чтобы вас не узнали другие джентльмены, которые будут рады поведать вашему брату — и много кому еще — о столь опрометчивом поведении леди Кальпурнии Аллендейл. Вы могли бы оказаться здесь в более спокойное время, императрица, но сейчас уже почти шесть часов вечера и в коридорах, должно быть, полно джентльменов, которые хотят размяться перед возвращением домой или вечерними развлечениями.
Этого Калли не учла. Она была так сосредоточена на своем стремлении попасть в фехтовальный клуб, что совсем не подумала о том, что выйти из него будет тоже совсем не просто. Теперь, когда Ралстон упомянул о возможном наплыве посетителей, она услышала взрывы мужского смеха и обрывки громких разговоров других членов клуба, которые проходили мимо зала. Она вновь покраснела при мысли о том, что кто-то из этих джентльменов запросто мог войти несколько минут назад и застать их за чрезвычайно неподобающим занятием.
— Конечно, я никому не скажу ни слова, — начал он, прервав ее размышления, — и помогу вам выбраться из того трудного положения, в котором вы сейчас оказались. Но за определенную плату.
Она сдвинула брови и настороженно посмотрела на него.
— За какую плату?
Ралстон поднял фехтовальную маску и протянул ее Калли.
— Я спасу вашу репутацию сегодня, если вы, продолжая реализовывать ваш список, позволите мне оставить за собой роль телохранителя.
От удивления челюсть у Калли слегка отвисла.
— Ага, — добродушно произнес он. — Вижу, вы меня поняли. Да. Если я узнаю, что вы реализовали еще один пункт вашего списка без моего сопровождения, я все расскажу вашему брату.
