Нужно срочно найти Гейбриела.
Глава 15
— Джулиана не заслужила такого обращения.
Ралстон отвернулся от большого окна, выходящего в сад Ралстон-Хауса, и посмотрел в голубые глаза брата-близнеца.
— Она назвала своего учителя танцев болваном.
— Если говорить откровенно, она была не слишком далека от истины.
Ник подошел к Гейбриелу и протянул ему бокал скотча, который тот охотно принял. Братья молча стояли у окна, наблюдая, как лучи солнца играют на листьях пышного зеленого сада.
После долгого молчания Ралстон спросил:
— Ты пытаешься ее защищать?
— Ни в коем случае. Но твоя реакция была излишне строгой. Джулиана гораздо более тонкая натура, чем кажется.
Ралстон отхлебнул виски.
— Если бы ты видел, какой убийственный взгляд она на меня бросила, ты бы не был так уверен в тонкости ее натуры.
— Может, скажешь, с чего ты так завелся?
— Нет! — жестко отрезал Ралстон.
Ник отошел от окна и удобно расположился в большом кресле у камина. Пригубив свой скотч, он вопросительно посмотрел на брата, ожидая продолжения. Взгляд, которым Гейбриел одарил Ника, не предвещал ничего хорошего, и другой на его месте поспешил бы покинуть комнату, но Ник лишь усмехнулся и с легкой издевкой произнес:
— Похоже, увидев меня танцующим с леди Кальпурнией, ты совершенно утратил свое хваленое самообладание.
— Ты преувеличиваешь.
— Не думаю, Гейбриел. Ты до смерти напугал аккомпаниатора, уволил месье Латюффа и, по сути, выгнал из зала сестру; я уж не говорю о твоем намеке на мое якобы не подобающее джентльмену поведение.
— Ты пытаешься отрицать, что совершенно неподобающим образом флиртовал с дамой? — Голос Ралстона зазвенел от напряжения.
— Флиртовал? Да. Неподобающим образом? Нет.
Ралстон вновь отвернулся к окну. Конечно же, Ник прав: ничего неподобающего в его легком флирте не было.
По мере взросления близнецы избрали совершенно разные пути освобождения от материнского наследия, которое серьезно подпортило репутацию их фамилии. В то время как Гейбриел наслаждался жизнью, развлекая общество своими многочисленными и, как правило, довольно скандальными романами, Ник просто уехал на континент, где и провел почти десять лет, посвятив себя работе с древностями. Конечно, женщины у его брата были, однако Ралстон не помнил, чтобы Ник когда-либо сделал свои отношения достоянием гласности и дал хотя бы малейший повод для светских сплетен. И что в итоге? Оба брата пользовались огромным успехом у женщин, но по совершенно разным причинам. Ралстон имел репутацию отъявленного распутника, в то время как Ника свет считал рафинированным джентльменом.
— Вообще-то мы говорили о тебе, — добавил Ник, игнорируя удивленный взгляд брата. — Скажи-ка мне правду, брат, откуда леди Кальпурния знает, что ты музицируешь?
— Музицирую?
— Играешь на фортепиано, — словно разговаривая с ребенком, уточнил Ник.
— Понятия не имею.
Ник глубоко вздохнул.
— Ты можешь не отвечать, Гейбриел, но ведь это очевидно. Только услышав твою игру, она могла сказать, что ты играешь ничуть не хуже приглашенного тобой аккомпаниатора. А я никогда не слышал, чтобы ты играл где-то, кроме своей спальни.
Не дождавшись ответа, Ник продолжил:
— Значит, мисс Калли стала твоей любовницей?
— Нет. — Ответ Ралстона был мгновенным и резким. Он повернулся к брату, и в этом движении читался едва сдерживаемый гнев. — Она не стала моей любовницей. И того, кто осмелится утверждать обратное, я вызову на дуэль на любых его условиях. И мне наплевать, кто это будет.
Угроза была откровенной.
Николас удивленно посмотрел на брата и холодно произнес:
— Что ж, это меняет дело. Не хотелось верить, что Кальпурния Аллендейл могла так легко поступиться своей честью.
Гейбриел не ответил, лишь бросил недовольный взгляд на брата, и Ник продолжил:
— Надеюсь, ты понимаешь, что Калли не имеет никакого отношения к тем женщинам, которых ты обычно затаскиваешь в свою постель?
— Я не затаскивал ее в постель.
— Нет, конечно, нет. — Ник примиряюще взмахнул рукой, но произнес, язвительно усмехнувшись: — Конечно, это совершенно нормально — из-за женщины два раза за день нападать на собственного брата.
— Я пытаюсь уберечь ее репутацию. Она настолько тесно связана с Джулианой, что мы не можем допустить никаких сплетен, — сказал Ралстон, незаметно уводя разговор в сторону.
— Раньше сохранность репутации женщины тебя не слишком волновала, — с усмешкой заметил Ник.
— Раньше у меня не было сестры.
Ник недоуменно вскинул брови.
— Разве Джулиана имеет ко всему этому какое-то отношение? Думаю, все произошедшее касается только леди Кальпурнии. И думаю, что на карту поставлено нечто большее, чем ее репутация.
— Нет необходимости защищать ее от меня, Ник. Ты заметил, как она на меня посмотрела, прежде чем последовать за Джулианой? Не удивлюсь, если это была наша последняя встреча с леди Кальпурнией Хартуэлл.
— И ты будешь рад такому повороту событий?
— Конечно.
— В таком случае ты ничего не будешь иметь против, если я стану за ней ухаживать?
От этих слов Ралстон напрягся как от удара и, прищурившись, хмуро встретил веселый, понимающий взгляд брата.
— Вижу, тебе это не слишком понравится. Интересно...
— Ты заходишь слишком далеко, Ник.
— Возможно. Но кто-то должен открыть тебе правду.
— И в чем же она?
— Кальпурния Хартуэлл — женщина не твоего типа, Гейбриел.
— И что же она за женщина?
— Она из тех, кому нужна любовь.
— Любовь. — Ралстон как будто выплюнул это слово. — Калли не настолько глупа, чтобы верить в сказки. В ее возрасте уже приходит понимание, что любовь — это бесполезная и даже опасная штука.
— Значит, все-таки Калли? — переспросил Ник.
— Ты что, хочешь, чтобы я отправил тебя в нокаут прямо здесь? — проревел Ралстон.
— М-м, — только и ответил Ник уклончиво.
Он долго смотрел брату в глаза, затем встал и направился к выходу, но у двери обернулся. — Скажи мне только одно. На этот раз правду. Ты за ней ухаживаешь?
«Да».
— Нет, — насмешливо произнес Ралстон. — С чего ты взял, что меня может заинтересовать эта серая мышка? — «Не такая уж и серая и не такая уж мышка». Ралстон раздраженно мотнул головой, заглушая назойливый внутренний голос. — Разве я когда-нибудь ухаживал за такими женщинами? Она нужна не столько мне, сколько Джулиане. Не моя вина, если мисс Аллендейл находит меня привлекательным.
Ник лишь кивнул в ответ и взялся за ручку двери, но в этот момент тяжелая дверь распахнулась и в проеме показалась Калли — глаза ее были широко открыты, а лицо побелело. Ралстон едва сдержался, чтобы не выругаться.
Было очевидно, что девушка все слышала.
Все мысли о Джулиане тотчас вылетели у нее из головы. Калли переводила взгляд с одного брата на другого и молчала, не находя нужных слов.
Действительно, говорить больше было не о чем. Ралстон высказался достаточно ясно.
Она сделала глубокий вдох; его слова все еще звучали в ее ушах: «С чего ты взял, что меня может заинтересовать эта серая мышка?» Что ж, по крайней мере теперь она знает правду. В этом тоже можно найти некоторое утешение.
Только не сейчас, конечно... но... наверняка когда-нибудь... в будущем... а сейчас эти жестокие слова причинили ей почти физическую боль.
А затем Калли почувствовала, как ее охватывает гнев, который рос внутри ее словно долгожданный шторм. После минутного замешательства ей страшно захотелось нанести ответный удар этому самоуверенному, самовлюбленному человеку, который, как оказалось, вовсе и не джентльмен.
— Что ж, — недобро усмехаясь, произнесла Калли, входя в комнату и пристально глядя в глаза Гейбриела, — похоже, вы о себе слишком высокого мнения, милорд.
Ралстон молчал, а Ник, быстро сориентировавшись, чуть смущенно кашлянул и произнес:
