Читаем без скачивания Промышленникъ - Алексей Кулаков

— Продолжайте, прошу вас.

— К сожалению, мои идеи не нашли должного понимания у руководства Харьковского университета, где я имею честь преподавать некоторые физические науки. Все, на что я могу рассчитывать, — небольшие лабораторные исследования и помощь своих ассистентов, чего, как вы понимаете, совершенно недостаточно для серьезной научной работы. Абсолютно недостаточно! Признаюсь честно, я совсем было отчаялся и даже подумывал все отложить до лучших времен. О чем и написал в своем очередном письме господину Менделееву — у нас с ним, знаете ли, имеется небольшая постоянная переписка на научные темы, да-с. В своем ответном послании он упомянул вас, ваше сиятельство, а также тот факт, что вы покровительствуете многим ученым. Также он весьма настоятельно советовал не оставлять свои исследования и не обращать внимания на закосневших в своем невежестве ретроградов… Собственно, я тут же бросил все свои дела и выехал в Сестрорецк. Вот-с.

«Диагноз ясен. Берем? Рекомендации хороши, тема профильная, в любом случае придется присматривать. Опять же, телемеханика… Берем! Будет на пару с Поповым изобретать мне радио. На пару, но все же в полной независимости. Попов — в Питере, а Пильчиков — в Коврове? Или Кыштыме? Да, как вариант — сойдет».

— Если я правильно вас понял, вы желаете собственную лабораторию, штат помощников и неограниченное финансирование. Так?

Судя по слегка порозовевшему лицу Николая Дмитриевича, это была его самая заветная мечта. Предаться чистой научной работе, не отвлекаясь на пошлые бытовые мелочи и мещанские дрязги, — что может быть лучше для настоящего исследователя и ученого?

— Пожалуйста, прочитайте вот это и, если вас все устраивает, подпишите.

На стол перед Пильчиковым, немного обалдевшим от такого плавного перехода в беседе, мягко легли два экземпляра «золотого» контракта. Наблюдая, как его будущий служащий читает судьбоносный для себя документ, работодатель окончательно убедился, что перед ним именно фанатик от науки. Милейший Николай Дмитриевич мельком и словно бы нехотя проглядел страницу, на которой были указаны размер его жалованья и прочие материальные блага. Чуть более внимательно ознакомился с пунктами о сохранении тайны работ (в том числе и насчет определенной сдержанности в переписке с посторонними лицами), причем то, что, образно выражаясь, вход к князю стоил рубль, а выход — полновесную тысячу, его абсолютно не смутило. И наконец — скрупулезно перечитал все, что касалось обеспечения его научных исследований. Кое-что — так даже по три раза подряд, старательно убеждаясь, что это не сон.

— Сколько времени вам требуется на переезд и сопутствующие хлопоты? Супруга, дети?

— К счастью или несчастью, таковых не имею. Так что готов приступить со следующей недели.

«Определенно, фанатик. Мне чертовски везет!»

— Что же, ваша готовность радует. К следующему понедельнику я жду от вас список необходимого оборудования для лаборатории, ее штатное расписание и примерную смету расходов. Кстати, у вас уже есть какая-нибудь программа исследований?

«Хм, толково, вполне толково. Стоп!»

— Простите, как вы сказали?

Профессор запнулся на полуслове, слегка пожал плечами и послушно повторил:

— …хотя тема моих исследований и сходна с таковой у господина Попова, все же они различаются. Например, я считаю более перспективным использовать при опытах катушку Румкорфа, в то время как уважаемый…

Взгляд князя вдруг приобрел пугающую глубину.

— Простите еще раз мою невежливость, Николай Дмитриевич. А каким образом вы узнали, как именно ведет свои исследования ваш коллега?

— Он несколько раз списывался со мной по известным вам вопросам, и в числе прочего мы с ним обсуждали и причины неудач в проводимых им опытах. Собственно, мы с ним даже поспорили. Так сказать, заочно. К сожалению, каждый из нас так и остался при своем мнении…

— А эти письма — они у вас сохранились?

— Разумеется! Хотя многие его идеи довольно-таки спорны, все же в них определенно имеется некое рациональное зерно. Было бы настоящим расточительством его терять. В спорах рождается истина!

— Вы несомненно правы. Ну что же, жду вас через неделю.

Долгин уже давно потерял нить происходящего при нем разговора и, чтобы не впасть в уныние от обилия незнакомых слов и терминов, начал почитывать газеты, напечатанные во Втором рейхе. Несомненные успехи в изучении немецкого языка уже вполне позволяли ему не только свободно читать и говорить, но и пытаться сымитировать ганноверский акцент. К сожалению, последнее пока получалось очень коряво. Уход посетителя прошел для начинающего полиглота (поскольку в планах на изучение стоял и английский) как-то незаметно, зато тихий непонятный хруст прозвучал настоящим громом. Оторвав глаза от очередного заголовка, напечатанного довольно-таки красивым готическим шрифтом, Григорий увидел непонятное и оттого весьма тревожное зрелище: его командир успешно притворялся хамелеоном. Вначале пошел красными пятнами, потом побледнел, затем побагровел… А рядом с правой рукой мелкими обломками чернело нечто, совсем недавно бывшее толстым карандашом.

— Письма, значит!!!

Главный инспектор с возрастающим недоумением и тревогой наблюдал за другом, готовясь непонятно к чему. Вернее, очень даже понятно к чему: правая рука князя время от времени поглаживала предплечье левой, а этот жест для него двоякого толкования не имел.

— Гриша, срочно закажи нам билеты на вечерний экспресс до Питера.

— Александр Яковлевич, может, лучше утренним поездом отправимся? Вечерний, он ведь и прибывает поздно, не застанем никого на местах. Опять же, доглядчики от жандармов наверняка привяжутся, а их запутать — тоже время надо. Утром?..

Фабрикант длинно вздохнул и замер. А через минуту напряженного молчания сухо кивнул:

— Утром. — Затем слегка расслабился и еле слышно пробормотал, обращаясь уже к самому себе: — Как же мне иногда не хватает Семы-семинариста!

Как ни торопилась Наталья разделаться со всеми своими многочисленными обязанностями, а все ж таки немного опоздала. Но особо не расстроилась — все одно первые полчаса молодой хозяин ничего интересного не делает, только разминается. Закончив наводить порядок, и неспешно пройдясь по комнатам и коридору, горничная остановилась напротив неприметной дверцы и огляделась по сторонам. Никого! Тихо стукнула дверь, пропуская гибкую девичью фигурку, затем едва слышно прошуршала метелка, коей предусмотрительно подпирали изнутри ручку замка, и все стало как и прежде, будто никто и не заходил в небольшой полутемный чуланчик. Который, между прочим, несмотря на свои весьма скромные размеры, имел два очень больших достоинства. Во-первых, он примыкал к гимнастической зале, в которой как минимум три раза в неделю занимался князь. А во-вторых, под потолком у него имелась круглая отдушина для вентиляции, обеспечивающая чудесный вид на все место занятий. Сиди себе на лесенке да наблюдай — и не надо у двери зад отклячивать, как некоторые! Вспомнив про Дарью, первая горничная пренебрежительно (но вместе с тем очень тихо) фыркнула — вот уж кому вообще ничего не светит. Хотя и старается изо всех сил, коза деревенская, улыбается да глазки строит, видать, чего-то там себе навоображала. Зря! Аккуратно (не дай бог сверзиться с высоты!) поднявшись под потолок, Наталья устроилась на своем «шестке» поудобнее, и осторожно заглянула за ажурную гипсовую решетку, прикрывающую не только отверстие в стене, но и ее интерес.

Александр Яковлевич спокойно ходил по зале, явно переводя дух после чего-то трудного — лицо у него так и лоснилось от испарины. В свободных штанах и обтягивающей рубашке с короткими рукавами он смотрелся просто… Просто! У нее не было слов. Только эмоции захлестывали, отдаваясь в сердце чем-то волнующим, перекатываясь по телу сладкими волнами истомы. А он тем временем походил по залу, глубоко дыша, остановился и, немного постояв, опять стал двигаться, но уже по-другому. Шаг, еще шаг, скользящее движение — и тело уже на полу, сидит в продольном шпагате. Еще одно движение, текучее как вода, — и мужчина опять стоит. Только на руках, и падать при этом совершенно не собирается. Погуляв таким экстравагантным образом по зале, князь на минутку замер, а затем со всего маху бухнулся плашмя о пол. Горничная даже ахнула — тихо-тихо, в самый последний миг прикрыв ладошкой губы. Но ожидаемого удара так и не услышала — вместо громкой встречи с твердыми буковыми досками, предмет ее тайного обожания весьма ловко извернулся всем телом (приобретя на какое-то мгновение удивительнейшее сходство с большим и очень опасным котом) и мгновенно утвердился на ногах. Покачался на носках, с непонятным интересом приглядываясь к ближайшей стенке, после чего весьма резво совершил короткую пробежку. Вначале до стены, а потом, не останавливаясь и все больше ускоряясь, по этой же самой стене ВВЕРХ! Абсолютно не смущаясь тем фактом, что люди обычно по стенкам не бегают. Завершилось все это действо красивым кувырком через голову и уверенным приземлением.