только тихонечко скулила, баюкая руку.
Внутрь зашёл Фредди и, судя по его весёлой физиономии, как обычно собирался пошутить. Однако, увидев меня, подбежал, и, не говоря ни слова, резко дёрнул за руку. Я так закричала, что следом за Шутом ворвался рыцарь, с зажатым в ладони ножом.
― Успокойся, бешеный! У девочки при падении выбило плечо, но я всё исправил, ― торопливо говорил Фредди, испуганно отступая от друга и вытянув руки в защитном жесте. Впрочем, на этот раз ловкости ему не хватило, и на запястье образовалась тоненькая красная полоса, из которой одна за другой, набухая, росли яркие капли. Они быстро сливались в небольшой кровавый ручеёк…
Все замерли. И только я словно сошла с ума: вскочив с пола, жадно припала губами к этой алой, такой манящей влаге. Арчи мгновенно произнёс какое-то слово, оттащив меня в сторону. Руки и ноги скрутило не хуже толстой верёвки, не давая пошевелиться. А во рту образовался солёный комок, который я никак не могла выплюнуть, поскольку и губы стянуло проклятое, неизвестное заклинание.
Оставалось только смотреть выпученными от напряжения глазами, как Арчи мазал рану друга густой мазью и туго перетягивал лентой, прося прощения за свою несдержанность. А Фредди посмеивался, говоря, мол, это не страшно, а вот что теперь делать с маленьким «вампиром», вопрос…
В голове не укладывалось:
― О ком это он? ― пока внутренний голос не прошептал:
― О тебе, Франни-кровопийца. У Арчи, как оказалось, сумасшедший нрав. Смотри, прирежет он тебя, и не как дружка ― слегка и с извинениями, а по-настоящему, и ещё кол в грудь вобьёт, чтобы не воскресла…
Стало страшно до дрожи, и тут как раз заклинание отпустило: меня вывернуло тем немногим, что «вампирша» успела добыть из раны Фредди. Рыцарь развернулся ко мне, и я начала от него отползать, лихорадочно шаря рукой по полу в поисках хоть какого-нибудь оружия.
― Успокойся, прекрасная дама ― и в мыслях не было тебя обижать. Напротив, хочу помочь, а для этого нужно внимательно осмотреть твои глаза. Не прячься, пожалуйста, Франни! Как давно у тебя появилась тяга к крови, и почему сразу об этом не сказала?
Я остановилась и, тяжело вздыхая, позволила Арчи рассмотреть свои глаза и руки, но отвечать на вопросы не торопилась. У него был удивлённый и растерянный вид:
― Странно, посмотри, Фредди ― никаких внешних признаков вампира, что же тогда с Франни происходит? Может, это какая-то неизвестная болезнь, такое дело?
Шут достал из-за пазухи серебряную ложку и зачем-то приложил её к моему лбу, затем порылся в грязном кармане и вытащил ещё более отвратительного вида головку чеснока.
― На-ка, укуси! ― протянул он мне эту пакость.
― Сам кусай такую грязищу! Я чеснок могу только в соусе терпеть…
Нахмурившись, Фредди задумчиво посмотрел на Арчи:
― Не любит чеснок, это подозрительно…
Рыцарь дал ему подзатыльник:
― Довольно дурацких шуток, не пугай девочку. Я сам чеснок не переношу, и что? Говори по делу.
Шут почесал лохматый затылок, пожав плечами:
― Прости, не знаю, что сказать. Франни, может, тебя недавно кто-то покусал, а? Птица или зверь… неужели, человек?
Я вспыхнула, со всей дури наступив ему на ногу так, что от неожиданности он подпрыгнул и начал скакать, жалобно хныча:
― Твоя подружка решила оставить меня без ноги, а ведь я ей помог. Какая же несправедливость, ― и при этом строил уморительные рожи.
― Никто меня не кусал. Это всё из-за пустошей ― как только въехали в них, так и появилось желание попробовать кровь на вкус. Я хотела тебе всё рассказать, Арчи, но не до того было…
Арчи молчал, привычно покусывая губу:
― Что ж, раз всё началось в пустошах, значит, и кончиться должно здесь, как только мы их покинем. А пока будем за тобой присматривать, другого выхода нет. Говорили же мне, что эти места плохо влияют на людей, такое дело.
Я покорно кивнула и, наконец, спросила, что там у них случилось на дороге, раз повозка так резко остановилась. Арчи и Фредди вдруг испуганно посмотрели друг на друга, а затем, толкаясь и бранясь, практически одновременно ломанулись к выходу. Не удержавшись, я высунулась за ними. Дорога была совершенно пуста, что, кажется, удивило не только меня.
― А что там было-то? ― спросила, переводя взгляд с одного спутника на другого.
Оба казались смущёнными, не торопясь отвечать, пришлось дать каждому по тычку в спину. Арчи неохотно пробормотал:
― Там кто-то стоял на дороге и махал нам рукой, вроде человек…
― Человек? Ну ты сказал! Это была красотка, такая эффектная штучка… ― не удержался Фредди.
― Что ещё за «штучка» на дороге посреди пустоши? Вы с утра, пока я спала, по кувшинчику пропустили, что ли? ― у меня засосало под ложечкой ― верный признак грядущих неприятностей.
― Франни права, откуда здесь взяться человеку? Наверняка это был морок пустоши, и как мы с тобой сами не догадались, стыдно, ― попытался выкрутиться Арчи.
Но меня не так легко было провести:
― А ну-ка, живо рассказывай, что за морок такой. Может, и мне красавец привидится?
Задумчивый рыцарь повернулся, и его лицо выглядело крайне озабоченно:
― Это не шутки, Франни. В народе поговаривают, что мороки ― предвестники беды. Я, конечно, не суеверный человек, но мы сейчас в такой ситуации, что надо постоянно быть настороже.
― Да уж, и куда смотрели мои глаза, ― влез в разговор Фредди, ― ведь к нашему бывшему знакомому, Пери, умудрившемуся несколько лет назад благополучно вернуться из пустошей и не заболеть, приходил тутошний морок. За день до его смерти. Он видел старуху, похожую на его покойную бабку. Та ещё была ведьма. Бедняга тогда оступился на лестнице и пересчитал головой все ступеньки, а их было немало.
Я ухмыльнулась:
― Значит, каждый видит свою смерть в том образе, которого боится? Интересно, чем вас двоих напугали женщины?
Мои спутники смутились, и я задумалась, как бы над ними ещё пошутить. Но тут увидела на дороге его ― прекрасно сложенного, длинноногого, с развевающимися волосами, хотя ветра сегодня совсем не было, в дорогой чёрной одежде ― Арчи, его бы я ни с кем не спутала. Он стоял, придерживая рукой шпагу, такой красивый и недосягаемый. Не фокусник, не циркач, не карлик ― благородный дворянин. В его глазах стояли слёзы, а плащ за спиной развевался подобно крыльям ангела.
Одно мгновение ― и он исчез. Морок, несущий
