Ворона укоризненно посмотрела на меня:
– Ох, ни к чему хорошему эта твоя вера в него не приведет. Погубит он тебя. Как есть погубит.
– Да я и без его помощи скоро… – грустно улыбнулась я.
Иля, сообразив, что выдала, тут же засуетилась:
– Ой, я не хотела! Ты уж прости меня, дуреху!
– Ничего, – тихо произнесла я, глядя в сторону. – Я уже почти смирилась.
Головка вороны грустно поникла.
– Да как же это так? Почему ты? – с отчаяньем посмотрела она на меня.
Я не ответила.
Не скажу, что совсем не боялась смерти, это было бы ложью. Как всякое нормальное существо, меня пугала неизвестность. И все же страшило больше то, что после меня останется.
* * *
На следующий день мое состояние стало ухудшаться: появилась слабость, а голова кружилась всякий раз, когда я делала резкие движения. На вторые сутки пропал аппетит, так что Алексу пришлось силком заставлять меня есть. Я ясно видела в глазах друзей и Или нарастающую панику. Лишь мой вампир сохранял присутствие духа – улыбался мне, обещал, что все будет хорошо. И во взгляде его сквозило такое непоколебимое спокойствие, такая уверенность в своих словах, что я начинала ему верить.
Он ни о чем меня не спрашивал. Ни разу. Ни о Кэссандре, ни о лабиринте. Впрочем, о втором у меня точно говорить не было никакого желания.
На третий день, уже с трудом встававшая с постели, я не выдержала. И когда мы с Алексом остались одни, я рассказала ему все – и о том, что случилось у Кэссандра, и о том, как я попала в лабиринт. Я ждала укоризны, злости на меня, презрения, в конце концов, за те чувства, которые я все еще испытываю к врагу.
А он… он просто меня обнял, уткнувшись носом мне в шею.
– Почему ты не злишься? – неуверенно обнимая его в ответ, спросила я.
Алекс хрипловато рассмеялся мне куда–то в плечо.
– Глупая… Разве не ты сказала мне, что кроме меня тебе никто не нужен? Или ты забираешь свои слова обратно?
– Нет. Никогда, – положив подбородок на его макушку, слабо улыбнулась я.
– Я знаю, серафимы никогда не бросают таких слов просто так. Это, кажется, входит в ваш кодекс?
– Да… «Чувствами нельзя играть, а ложью обнадеживать». Параграф второй, пункт десятый.
– Ты знаешь его наизусть? – удивленно оторвался от меня вампир.
– Нет, что ты, – тихо рассмеялась я. – Весь его запомнить невозможно. Просто некоторые его положения в моей семье, – тут я болезненно сморщилась, – прививались с самого детства, как этикет и правильная осанка. Этот пункт был одним из них.
Алекс ласково убрал выпавшую из косы прядку мне за ухо.
– Вот видишь. Значит, я могу быть полностью в тебе уверен, – проворковал он.
– Ты, по–моему, всегда был во мне уверен, – укоризненно покачала головой я.
– Что поделать? В тебе невозможно сомневаться, – уголками губ улыбнулся вампира.
– А вдруг я однажды подведу тебя? – взволнованно прошептала я.
Пришла очередь Алекса качать головой:
– Ты никогда не сделаешь это специально. Нет в тебе для этого подлости. А все остальное ерунда, поверь мне.
Я крепко–крепко обняла моего вампира. Разве может рядом с ним быть плохо?
– Кстати, в твоих поисках мне серьезно помогал глава клана Рахиль. Он сказал, что обязан тебе и так отдает свой долг. Не расскажешь?
– Рахиль… Ах, ну конечно! Постой, ты сказал, глава клана?
– Уже давно. Хотя он и не из самых старых вампиров.
– Ему около пяти тысяч?
– Все верно… Так откуда ты его знаешь?
– Я помню его… Маленький мальчик–вампир. Когда я была на Скрытом острове, в нашу деревню под видом бродячей труппы забрели работорговцы. Но я благодаря своим способностям сразу их раскусила. Когда их главарь это понял, то приказал уже в открытую захватить деревню. Я очень испугалась – не их, а то, что опять потеряю дом, из–за чего у меня случился стихийный выброс Силы. От работорговцев ничего не осталось, кроме пепла. Жители после этого, к слову, стали меня сторониться… Но я не про это. В фургоне «труппы» я нашла маленького мальчика, избитого и исхудавшего. Оказалось, что его держали ради развлечения, не собираясь продавать – он был вампиром, а их люди всегда недолюбливали, сам знаешь.
– Это уж точно, – поморщился Алекс. Видимо, были свои неприятные воспоминания.
– Я выходила его, откормила, а потом поняла, что вроде уже и привыкла к нему, – продолжила я. – Ему все равно некуда было идти – родители умерли еще год назад, других родственников не было. Поэтому, когда я предложила ему остаться, он очень обрадовался. Так мы прожили несколько месяцев. Рахиль, так его звали, помогал мне по дому, а так же в приготовлении снадобий, которыми я зарабатывала себе на жизнь. Но все изменилось, когда через мою деревню проезжал морской капитан. Что он там забыл – не знаю. Так или иначе, но этот капитан предложил Рахилю место юнги – как же, настоящий вампир на человеческом корабле, это же такая редкость. Я видела, что мальчик буквально загорелся этой идеей, поэтому и отпустила. Правда, взяв перед этим с капитана магическую клятву, что он станет защищать и заботиться о Рахиле. Вот и вся история.
– Человек так легко дал магическую клятву? – удивленно приподнял брови мой вампир.
– Как ни странно, да. Видно, очень уж хотелось получить к себе на корабль настоящего вампира.
Внезапно мои легкие начал разрывать сильнейший кашель. Отстранившись от Алекса, я из всех сил постаралась сдержать приступ, приложив руку ко рту. Кашель прошел, но когда я отняла руку, оказалось, что на ней кровь.
Я с испугом посмотрела на моего вампира. Он с силой сжал кулаки, мрачно глядя на мою окровавленную ладонь.
– Пора, – пробормотал Алекс и, увидев мой напугано–непонимающий взгляд, тихо объяснил, – Мне придется погрузить тебя в глациес–сон[24]. Яд в твоем теле прогрессирует. Сейчас он дошел до легких, а значит скоро дойдет и до сердца. И не возражай.
Мне стало страшно – я не хотела умирать. Поэтому на слова моего вампира я лишь кивнула.
– Я заберу тебя этим же вечером. А сейчас мне нужно подготовить все для обряда, – заметив испуг в моих глазах, Алекс мягко добавил, – Не бойся. Все будет хорошо.
Глава 12
Надкусив яблоко, всегда приятнее увидеть в нем целого червяка, чем его половинку.
Адиалия.
Все оставшееся время до вечера меня старательно пыталась развеселить Иля. Дана с Роном Алекс куда–то отослал, что хорошего настроения не добавляло.
Наконец часы пробили шесть раз, и спустя недолгое ожидание дверь в мою палату отворилась, впуская ректора. Мой вампир был облачен в длинную темную мантию – официальную одежду для проведения подобных обрядов. Я почувствовала, как в горле встал нервный ком. Но, пересилив себя, послушно приняла протянутую Алексом руку.
Когда я вставала, меня здорово пошатнуло, поэтому вампиру пришлось придержать меня за талию. Все так же опираясь на него – слабость в последнее время становилась все сильней – я вышла из магпункта. Иля сидела на моем плече, иногда ласково гладя меня крылом по щеке. Успокаивает.
– Расслабься, – тихо попросил меня Алекс. – Я сейчас буду нас телепортировать. Илия, кышь.
Недовольно нахохлившись, вороны слетела с моего плеча.
Последовав совету насчет расслабиться, я прикрыла глаза. В следующее мгновение мы оказались в холодном, немного мрачном коридоре. Подземелья Академии…
Мы свернули в левый поворот, и минут десять спустя оказались в небольшой зале. Из–за меня мы двигались не очень–то быстро, но, хотя мой вампир и предлагал понести меня на руках, я отказалась – итак належалась в магпункте.
Посередине залы стояла глыба льда, вытесанная в виде гроба, с откинутой крышкой. Я незаметно поежилась – такое ощущение, что ты на своих же похоронах. По бокам от глыбы стояли Даниэль и Рониан, одетые так же, как и ректор, и сохраняющие траурное молчание. Сходство с похоронами усилилось…
– Они будут мне ассистировать, – ответил на мой удивленный взгляд Алекс.
Подведя меня к гробу, он осторожно поднял меня на руки и аккуратно усадил в глыбу. Как ни странно, но холодно моим… определенным частям тела не было.
Я неуверенно посмотрела сначала на него, а потом на друзей.
– Они не могут тебе сейчас ничего сказать, – тихо объяснил странное поведение дружков мой вампир. – До конца обряда на них обет молчания. Не спрашивай, зачем – так надо.
– Хорошо, – слабо улыбнувшись, кивнула я.
– А теперь ложись. Пора начинать.
Я в отчаянье посмотрела на него, а затем неожиданно даже для себя крепко обняла его за шею и горячо прошептала:
– Я верю тебе.
И на этот раз это была правда. В этот момент я действительно поверила, что у моего Алекса все получится, и он найдет, обязательно найдет выход…
