— Обалдеть от аромата, даром, что растворимый… Ещё один довод против. Амнезия Леона. Вы на сто процентов уверены, что у него амнезия от удара башкой? А если это целенаправленный гипноз? Поставленный психоблок? А мы пихаем его в "воронку" и получаем — что? В лучшем случае — ничего. В худшем — откровенного идиота.
— Ладно-ладно, оторался — теперь предлагай, — сказал Брис.
— Для начала дурацкий вопрос: его поле смотрели? Что у него там?
— Дурацкий ответ — ничего, — легкомысленно ответил док Никита.
— В каком смысле — ничего? Нет информации или не смотрели? Второму точно не поверю.
— Смотрели. И когда Леон бодрствовал, и когда спал — кстати, в последнем сомневаюсь. Всё глухо. Не знаю, что скажут остальные, но я наткнулся на защитный блок, который больше похож на пуленепробиваемую броню. Она не даёт проникнуть в информационный слой поля. Не веришь — можешь попробовать сам.
— Я всегда говорил, что док Никита — лучший спец в этом деле, — заметил Рашид. — Когда я пытался считать с Леона хоть что-то, меня вежливо отпихнули уже от защиты.
— А на что похожа защита? — жадно спросил Роман. — Хоть что-то же можно по ней понять? А, док? Личная — от Леона, или наложенная?
— Ну, образно говоря, его защита похожа на толстое плетение из тончайшей проволоки, залитой потом бетоном. Говорю сразу, чтобы потом зря не совался: ни одной дыры, ни одной ниточки, за которую можно было бы дёрнуть. Защита впечатляющая, но — никаких следов, указывающих на её происхождение. Или она сделана, но следов на ней не оставили. Или сотворил её сам Леон — такого рода штучки ему были по плечу. В прошлом.
— Ещё один вариант — последствия амнезии, вызванной взрывом или, если учесть твоё предположение, — гипноблоком, — вставил Игнатий.
— Такое поле — последствия амнезии?! Мне кажется, человек, получивший хорошенько по башке, наоборот, уязвим. Элементарно: пробоина в физическом теле — прорыв в энергополе. И — опять-таки наоборот.
Сначала Леон просто слушал, неосознанно примериваясь к новому для себя миру и уже начиная вникать в суть разговора. Понятие "энергетическая оболочка", или "энергополе", поверхностно известно ему по газетам и журналам. Правда, здесь парни говорили об этом понятии так, будто обсуждали простейшую болячку, по непонятным причинам не желавшую заживать.
Потом Леона неожиданно покоробило: они, оказывается, без предупреждения пытались сделать с ним что-то. Одновременно он осознал странное для себя чувство — злорадство, оттого что у них не получилось проникнуть в его энергополе. Он понимал, что парни делали эти попытки из благих побуждений, но… без его ведома. Ему такое отношение не нравилось, и он высказался в наступившей паузе:
— Простите, пожалуйста. Мне бы хотелось, чтобы вы в следующий раз предупреждали меня, если вы намереваетесь каким-то образом избавить меня от амнезии. Я имею в виду разговор о вашей попытке проверить моё поле.
— Ни фига себе! — ахнул Роман. — Это он теперь всегда такой? Прям весь такой дико вежливый?! Я тоже предупреждаю: если он со мной так говорить будет, пару ласковых я ему точно навешаю… Скажите этому хмырю, а то у меня уже сейчас лапы чешутся.
— Сначала, Роман, я тебе скажу. — Брис задержал на нём улыбчивый взгляд удава, который забылся и сверху вниз с умилением смотрит на свою наивную жертву. — Язык поумерь. Неизвестно, в какой момент Леон освободится от амнезии. Если это произойдёт во время твоего прикольного выступления, говорю честно — не завидую тебе. Теперь ты, Леон. Если человеку говорить о том, что нужно посмотреть его энергетическую оболочку, то проверяемый твоего типа невольно замкнётся. Твоего типа — это тренированный нашего уровня и с твоим недавним потенциалом. Мы ведь уже поняли, что навыки ты вряд ли растерял — просто забыл. Поэтому всё и старались делать исподтишка, заставая тебя врасплох, когда наиболее открыт.
— Будь ты в норме, давно бы раскусил наши попытки, — добавил Рашид. — И я согласен с Брисом в отношении твоего языка, Роман.
— Согласен так согласен, — откликнулся Роман. — Ладно, замяли. Что будем делать дальше? Предлагаю найти Володьку и устроить в этом городишке жуткий тарарах. Теперь мы вместе и можем повеселиться от души.
— Ты забыл о Мигеле, — заметил док Никита.
— Угу… Так вот, насчёт Володьки. Я думаю, надо прочесать часть города ближе к берегу. Он любит метки оставлять — может, и найдём.
— Кстати, насчёт меток, — сказал Брис, — чуть не забыл. Леон, не больно приглядывайся к разной мелочи на дороге. А если увидишь что-то, что захочется поподробнее разглядеть, зови нас. Здесь дряни всякой набросано, а кое-что лично для тебя. Не стесняйся — говори сразу.
— И то правда, — пробормотал Игнатий, — из головы совсем вылетело, а ведь столько прошли… Народ, может, сначала к морю вернёмся — водой запастись?
— А где вы воду нашли? — спросил Роман.
— Ближе к востоку — там скала есть. Рашид её Плаксой обозвал: часть, обращённая к морю, совершенно мокрая от родников — как будто её из шлангов поливают.
— Оригинально. Но далеко. А здесь, если я правильно сориентировался, в двух кварталах отсюда, от фонтана осталась такая дохлая фиговина — и с водичкой.
— А почему город разрушен? — осмелился Леон задать вопрос, давно вертевшийся на языке.
Спросил и пожалел.
Все замолчали и уставились на него. Трое явно растерялись и не знали, что ответить. Брис смотрел с явной жалостью. Зато Роман засиял мечтательной улыбкой мальчишки-хулигана, добравшегося наконец до заветного варенья.
Не выдержав тишины, Игнатий подтолкнул дока Никиту.
— Ты у нас дипломат, ты и скажи.
— В таких вопросах дипломатия не спасает.
— Чего вы мусолите? — удивился Роман. — Скажите прямо. С этой своей амнезией Леон всё равно до конца не поймёт. Слышь, Леон, давай так: почему — я тебе не отвечу, а вот кто — скажу. Чего они с тобой как с писаной торбой носятся? Не растаешь, небось. А город ты разрушил.
Прямой ответ на им подкорректированный вопрос не произвёл сильного впечатления на Леона. Судя по первой реакции парней на его любопытство, можно было предположить нечто подобное. Поэтому Леон не стал настаивать на подробностях, лишь сказал, обрывая разговор на тему:
— Спасибо, Роман.
Взглянул на Вика, слетевшего во время беседы, — взглянул позвать. Рта не успел открыть — птица плавно снялась с плеча Бриса и по линии слегка провисшей ленты мягко мазнула по воздуху к нему. "Читает мысли?" — оторопел Леон. Но думать ещё об одной проблеме не хотелось. Он ухватился за рваные края пола на первом этаже и подтянулся. Наверху тихо и солнечно. И ещё более нелепой казалась мысль, что этот город разгромлен им, Леоном. "Ангелину сюда бы, — с улыбкой подумал он. — Увидеть бы ей дело рук мужа-подкаблучника. И в назиданье ей, как сварливой жене…"
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
