Нужно начать разговор с того, что заключенный не имеет права на секс. Это не входит в наказание и никак не обозначается в решении суда. Об этом не написано в Уголовном и Исполнительном кодексах. У тонущего человека никто не отбирает права на дыхание, он лишается его естественным образом — из-за воды попавшей в легкие. Право на секс отбирается наряду с правом на нормальный сон, еду и медицинское обслуживание. Но если соблюдения первых трех прав еще можно требовать законными методами, то секс воспринимается как некое излишество, причем излишество порочное.
Редкие свидания в местах лишения свободы происходят через стекло, по специальному телефону. Раз в несколько месяцев (в более мягких местах «ограничения свободы» — раз в месяц) возможно «длительное» свидание, длящееся несколько суток, оно проходит в специальной гостинице, расположенной при исправительном учреждении. Такое свидание можно получить лишь с близкими родственниками. Таким образом, единственный легальный способ заняться сексом для заключенного — это встреча с женой раз в три месяца. Разумеется, это возможно лишь если он женат. Отношения, не скрепленные печатью ЗАГСа, тюремное начальство не признает, и пообщаться со своей подругой наедине не получится. Слишком тесные объятия могут послужить причиной для дисциплинарного взыскания. Это одна из причин, по которым многие мужчины так часто спешат вступить в законный брак, лишь оказавшись за решеткой.
Но даже немногие счастливцы, которым семейный статус позволяет получать заветное длительное свидание раз в три месяца, все равно страдают от психозов, вызванных недостатком общения с противоположным полом. Даже переходя на более мягкий режим содержания (к примеру, в колонию-поселение после закрытой зоны) бывшие узники часто продолжают сохранять все те травмы и комплексы, которые были получены ими ранее. Причем часто дело даже не во времени пребывания в местах лишения свободы. Во многих случаях тюрьма является не причиной травмы, а лишь катализатором, позволяющим наиболее ярко проявиться деформированной сексуальности.
Женщина как символ
В тюрьме отчетливо проявляется традиционное для патриархальной культуры овеществление и одновременно с тем идеализация женщины. Женщина-вещь, женщина-сексуальный объект презирается, в то же время женщина-мать — священна. Согласно Традиции, мать следует уважать и любить, хотя на практике отношение к матери со стороны заключенного может быть вполне приземленным и потребительским. Часто она рассматривается лишь как источник передач и материальной помощи. Тем не менее, оскорбить ее или же публично продемонстрировать свое неуважение — недопустимо.
Женщина-супруга, в зависимости от ситуации, может быть и вещью, и идеалом. Она находится в нестабильном положении между ролью «матери» и «сексуального объекта». Важной темой является супружеская верность. Часто мужья очень рискуют, постоянно звоня своим спутницам жизни по запрещенным мобильным телефонам, пытаясь контролировать каждый их шаг и устраивая дистанционные сцены ревности. Заигрывать с женой другого заключенного — серьезная провинность, за которую может побить не только сам муж, но и весь коллектив.
Отдельная категория женщин — это «заочки», подруги по переписке. С появлением мобильных телефонов и дешевого интернета общение с ними стало гораздо более простым и необременительным. Отношение к ним еще более потребительское, чем к женам и любовницам, часто их попросту коллекционируют по меркантильным соображениям, и прекращают всякое общение после освобождения.
Верность
Одним из следствий культа «верной жены» является традиционная тюремная боди-модификация — вживление имплантов, называемых «шарами» в половой член. Как правило, «шар» — это небольшая самодельная пластиковая капсула (могут использоваться и другие материалы, вплоть до круглых шариков-витаминов), которая загоняется в надрез на коже полового члена. В случае успешного заживления (очень часты случаи отторжения импланта, тогда начинается выделение гноя, а иногда и заражение) «шар» может пребывать в половом органе годами, а то и десятилетиями.
По распространенной среди зеков легенде, «шары» во время секса травмируют влагалище женщины таким образом, что после контакта с их обладателем она впоследствии не будет способна испытать оргазм с другим партнером. Можно считать это творческим развитием средневековой концепции «пояса верности», только женщину лишают не технической возможности заниматься сексом, а мотивации.
Разумеется, на практике действие «шаров» отнюдь не столь сильно и имеет скорее психологический эффект, но легенда об их мистическом могуществе поддерживается самими заключенными. В отсутствие привычных фетишей, обозначающих статус (автомобилей, костюмов, дорогих часов), эта роль частично возвращается к фаллосу.
Сексуальные успехи в среде заключенных уважаются, в то же время чувства, душевные страдания и романтическая привязанность часто бывают поводом для ироничного отношения, если не для насмешки. Ни о каком равноправии партнеров не может идти речи. Согласно неписанным правилам, в случае измены или расставания следует испытывать гнев и агрессию, но не страдание. Женщина всегда находится в подчиненном положении и, независимо от ситуации, она не имеет права критиковать действия своего мужа, страдать может она, а не он.
Активность
Тюрьме свойственно мачистское понимание сексуальности. Очень важным является распределение ролей. Мужчина должен доминировать, женщина — получать удовольствие лишь от подчинения и исполнения желаний мужчины. Публичный активный гомосексуализм хоть и может вызвать ироничное отношение окружающих, но не является поводом для экскоммуникации. В то же время, мужчина, совершающий действия, направленные на доставление удовольствия женщине, теряет уважение своих собратьев. Куннилингус приравнивается к опыту пассивного гомосексуализма, а заключенного, который случайно проговорился о нем и не смог перевести разговор в шутку, может ожидать инициация в касту «обиженных».
«Нечистыми» считаются не половые контакты между мужчинами как таковые, а именно отказ от активной роли, от доминирования. Этот аспект отличает тюремное понимание гомосексуализма и тюремную гомофобию от распространенной в обществе религиозной гомофобии, не делающей разницы между активным и пассивным «содомитом».
В этом отношении показателен популярный тюремный анекдот:
«Зек ебет петуха на параше. Другой зек заглядывает и говорит: „ну что ебешь — это ладно, ты объясни босоте, зачем ты ему хуй дрочишь?“ Первый пару секунд обескураженно молчит, а потом отвечает „а я-то думал, что это я его проткнул“».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
