Читаем без скачивания Теневые игры - Ксения Чайкова

На площади Трех Фонтанов была устроена своеобразная выставка гербовых щитов съехавшихся на турнир рыцарей. Гербы и знамена располагались в строгом порядке, согласно очередности выхода на ристалище, которая пока еще не была известна никому, кроме устроителей да молоденьких герольдов, шустро размещающих вымпелы и щиты в специальных подставках. Я по дороге специально попросила кучера сделать крюк и проехать мимо этой выставки. Рыцарь или не рыцарь Торин, а щит с гербом у него нашелся, да роскошный, отделанный серебром и дорогим островным перламутром, ясно указывающий, что его владелец – непростой человек. Стоило кучеру приостановиться, руганью и взмахами бича распугивая так и лезущих под копыта лошадей зевак, как к открытому по случаю хорошей погоды окошку подскочил один из суетящихся на площади герольдов:

– О прекрасная леди, затмевающая своей красотой все цветы Райдассы, не желаете ли вы узнать что-либо о рыцарях и их окружении?

Совсем еще мальчишка, лет четырнадцати-пятнадцати на вид, он был так горд возложенной на него миссией, так взбудоражен царящей вокруг суматохой и суетой, так рад, что успел к карете первым, опередив еще троих, столь же юных и взволнованных, что я решила не разочаровывать едва не пританцовывающего от возбуждения парнишку и с милой улыбкой поинтересовалась:

– А чей это герб?

– Извольте указать пальчиком, миледи,- с легким полупоклоном попросил герольд, притопывая подкованными металлом каблучками форменных сапог, сшитых из нескольких видов кожи. А мне почему-то вспомнился встреченный на улице Чар торговец газетами, босой, лохматый и замерзший, подпрыгивающий не от восторга, а от холода, старающийся не разронять свой товар и оглушительно орущий, чтобы поскорее его распродать. Вот ведь жизнь какая – один приплясывает на мостовой от гордости, а другой – по необходимости. Потому что родился не во дворце или резиденции аристократа, а в какой-то лачуге.

Всю симпатию к юному герольду как ветром сдуло. Но кучер все никак не мог справиться с нервно приплясывающей упряжкой, и мне волей-неволей пришлось продолжать затеянный разговор:

– Во-о-он тот, видите, с мечом и веткой сирени на его лезвии…

– А! – Парень оглянулся и, хмелея от собственной смелости, наклонился к самому окошку. Вид у него был такой, словно он собирается поведать мне самый потрясающий в мире секрет.- Вы знаете, миледи, это же герб графа Лорранского! Сей достойный милорд велением самого короля вынужден принять участие в турнире, хотя сам он принадлежит к старинной знатной фамилии и является благороднорожденным!

– Да? А что же он такого сотворил, что его на ристалище послали? – без особого интереса спросила я, пытаясь высмотреть в обступившей карету толпе хоть какой-то просвет. Зря я, наверное, затеяла любоваться на щит своего подопечного, надо было приказать кучеру сразу за город править. А то, того и гляди, опоздаю.

Юнец покраснел:

– Простите, но это не для прекрасных ушей такой благородной леди… Достаточно сказать, что этот граф дрался на дуэли с князем Варракским, щит которого представлен немного ниже и левее. Вон, видите, вставший на задние лапы вернеток с лилией в клыках? Два достойных аристократа дрались на дуэли, представляете?! На дуэли!

Последнее слово аж приседающий герольд почти прошипел, как самую великую непристойность всех времен и народов. Видимо, после озвучивания сего ужасающего известия я должна была взвизгнуть и упасть в обморок от охватившего душу страха и трепета. Однако мне было не до кривляний кем-то подученного мальчишки.

– Погоняй! – крикнула я кучеру, заметив, что толпа слегка раздалась, и нашаривая в кошеле деньги. Не хватало прослыть нервной, невыдержанной скупердяйкой.- Мы уже опаздываем!

Возничий, вняв моему воплю, щелкнул бичом и послал лошадей с места в карьер.

Парень едва успел отскочить в сторону. Однако брошенную ему монету поймал с завидной ловкостью и проворством.

Я все-таки успела. Ристалище располагалось в трех верстах к югу от Каленары. С одной стороны к нему почти вплотную подступала от года к году разрастающаяся столица, с другой – страстно обнимал густой хвойный лес. Если бы не флаги, транспаранты, ленты, торговые палатки, шутовские балаганы, цветы и прочий праздничный антураж, смотрелось бы оно, пожалуй, мрачно и даже страшновато.

Сразу в ложу я не пошла – сначала побежала проверить, как там мой подопечный. Разумеется, в специальные комнаты, где милорды рыцари облачались в свои доспехи, меня никто бы не пустил. Зная это, я даже пытаться попасть к Торину самостоятельно не стала, просто поймала пробегавшего мимо слугу и, вдохновив его мелкой монеткой, попросила разыскать милорда Лорранского и передать ему, что его подруга приехала и ждет.

Торин выскочил ко мне, уже обряженный в доспехи, со шлемом в руках и тоской во взоре. Рядом с ним суетливо подпрыгивал спешно произведенный из лакеев в оруженосцы парень, единственный из челяди Лорранских, кто умел держать в руках копье и знал, в какой последовательности кренить на господине латы. Столь стремительный и головокружительный карьерный взлет привел бывшего прислужника в состояние лихорадочной ажитации, не позволяющее ему просто стоять на месте или спокойно выполнять свои новые обязанности. Впрочем, с ними он справился на отлично – я без сантиментов прошлась ладонями по боевому облачению моего подопечного, проверяя, все ли прикреплено и прилажено, как нужно, и удовлетворенно кивнула, поняв, что новоявленный оруженосец вполне достоин лучшей доли, чем снимать нагар со свечей и подавать милордам гpaфьям серебряные тарелки с супом.

В доспехах я понимала мало, и знания мои носили чисто теоретический характер, ибо если мужчину-храна в латах при некотором напряжении фантазии вообразить еще можно, то хране даже в самых сложных и противоречивых ситуациях в стальную защиту облачаться не придется, ибо это станет уже окончательным потрясением основ всего мира подлунного. И без того уже, по мнению многих, наемницы слишком большую волю взяли.

Шлем, который Торин торжественно держал за край, представлял собой, несомненно, наиболее важный и ответственный элемент брони: потеряв руку, в седле усидеть еще можно было, а вот потеряв голову… Я внимательно осмотрела защиту для каштановых кудряшек моего клиента и неодобрительно поморщилась: при падении он от сотрясения, конечно, защитит, да вот только трупу от этого не жарко не холодно уже будет: основной удар придется на шейные позвонки, и никакой гарантии, что они уцелеют, никто не даст.

Для защиты тела был применен железный нагрудник полукруглой формы с подвижной верхней частью и наспинник (я провела ладонями по местам креплений над плечами и животом и одобрительно кивнула). Руки закрывали короткие рукавицы с манжетами, полностью из стальных пластин. К нижнему краю латной юбки спереди было присоединено какое-то новомодное продолжение, судя по его форме, посадку на лошадь оно не затруднит. Кажется, называется сия красота смешным словом набедренник. Почти все составные части доспехов, за исключением поножей, были покрыты рифлением, что увеличивало прочность и надежность, никак не сказываясь на толщине пластин и, следовательно, весе брони. А для слабосильного Торина это было ой как немаловажно.

– Молодец! – Я лучезарно улыбнулась прыгающему вокруг нас оруженосцу, и парень вспыхнул от удовольствия. В бытность свою лакеем он нечасто удостаивался внимания благородных леди, и моя искренняя похвала, безусловно, льстила ему даже больше, чем добрые слова в устах Торина. Оных, впрочем, бедному парню явно не суждено было дождаться.

– Да какой же он молодец! – неодобрительно зашипел мгновенно нашедший к чему придраться аристократеныш,- Посмотри, даже латы не соизволил начистить!

– И правильно сделал,- вступилась я за старательного и ответственного слугу,- Ты пойми, если начать тереть и полировать доспехи, то они неминуемо утончатся и станут не таким надежными. А тут каждый волос толщины металла имеет значение и может стать решающим. Что ты надел под броню?

– Куртку стеганую,- презрительно сморщил свой благородпорожденный нос графенок,- И ерунду какую-то… Не помню…

Вот в этом весь Торин. То ли делает вид, то ли и впрямь не понимает, что от этого стального облачения и поддетых под него вещей зависит его если не жизнь, то по крайней мере здоровье.

Я вопросительно посмотрела на оруженосца.

– Гамбезон, миледи. И еще подушку на грудь,- с готовностью пояснил он. Старательный, умный и услужливый парень нравился мне все больше, надо будет посоветовать милорду Ирриону как-нибудь вознаградить его за усердие. Если, конечно, бедняга выживет в фарсе, в который его, как и меня, втянула глупость и бестолковая самонадеянность нанимателя.