Читаем без скачивания Огненная река - Виктория Угрюмова

Сама же арена, на которой проходили все поединки, была круглой площадкой семидесяти пяти шагов в диаметре – Каэ специально измерила ее как-то. Вверх, расходясь воронкой, поднимались бесконечные ряды. Невероятно высокие, мощные колонны, возведенные не иначе как титанами, поддерживали свод этого необъятного подземного мира. Каменные стены, выложенные черным мрамором, были украшены военными трофеями: оружием, черепами и доспехами побежденных; иногда тускло поблескивал среди прочего хлама царский венец или диадема. В простенках висели старинные портреты в тяжеленных золотых рамах. Они изображали самых известных правителей и Великих магистров Кортеганы, начиная от Пэтэльвена Барипада и кончая нынешним королем Баргой.

Каэтана часто останавливалась перед портретом Пэтэльвена, пытаясь понять, что же это был за человек. Умное, тонкое лицо, маленькие изящные уши, точеный нос и алебастровые веки над серыми глазами. Глаза у Пэтэльвена были особенные – холодные, стальные и прекрасные. Человек с такими глазами должен быть способен на многое. Первый король Кортеганы и основатель династии был запечатлен в момент отдыха, с книгой в руках. Оттого и наряд его был скромен: что-то неразборчиво-черное, непонятное, особенно при таком освещении, с единственным золотым украшением на груди.

Когда Каэтана, звеня своими цепями, возвращалась с прогулки, она любила заворачивать в этот коридор и проводить здесь часок-другой, бродя среди картин и трофеев. Стражники уныло ходили следом за рабыней, не смея ей перечить.

Похоже, унгаратты ее побаивались. Она была им непонятна.

Каэтана убивала своих врагов легко и очень просто.

Слишком легко и слишком просто, чтобы зрители успевали заметить, как сложно это сделать обычному человеку. Потому что ни одного из рыцарей ордена не тренировал несколько сотен лет Вечный Воин – Траэтаона. А поскольку Каэ предпочитала не распространяться о своей биографии, унгаратты постепенно пришли к выводу, что причиной ее невероятного успеха являются сами клинки.

Катарман Керсеб буквально помешался на мечте овладеть этими божественными мечами. Но он не торопился, внимательно наблюдая за ними и изучая их повадки. Просто ему не пришло в голову понаблюдать еще и за хозяйкой. Великий магистр не видел истинного мастерства, потому что был ослеплен жаждой бессмысленных убийств. И потому единственной истиной для него и членов ордена могла быть смерть. Не та, которую они так превозносили, а настоящая, их собственная, жестокая и вовсе не красивая. Каэтана была воплощенной Истиной, и это поневоле сделало ее воплощенной Смертью Кортеганы.

Решив, что его пленница вполне способна истребить добрую половину ордена, и, потеряв за неполный месяц более тридцати человек (несколько раз ее заставляли драться сразу с двумя противниками), не считая угробленных за здорово живешь стражников, Катарман Керсеб приказал доставить в замок пленных матариев и хассасинов, которых берегли для большого сражения.

Ни те ни другие не показались Каэтане более опасными противниками, нежели унгаратты. Ей было жаль приканчивать их, потому что в некотором роде они являлись товарищами по несчастью. Но когда во время первого же боя она попыталась сохранить жизнь гладиатору-матарию, не доведя до конца смертельный выпад, тот воспользовался ее милосердием, чтобы нанести предательский удар. Она уже успела повернуться спиной к поверженному гладиатору, не обращая внимания на несшиеся со всех сторон крики и требования прикончить его, как Такахай нетерпеливо задрожал в ее руке, и, опустив голову, чтобы посмотреть, в чем, собственно, дело, она увидела тень, скользящую к ней по песку. И тогда она спокойно обернулась, посмотрела в глаза тому, кто уже занес над ее головой широкий кривой клинок, и пронзила его насквозь – это было совсем нетрудно.

Несколько дней подряд после этого случая она пыталась дать шанс гладиаторам, стараясь не убивать их. Она думала, что они попытаются осознать, осмыслить происходящее, но сила унгараттов заключалась в том, что сами рабы были их верными союзниками. Увидев на арене слабую и хрупкую женщину, воины не стыдились бросаться на нее, чтобы убить, уничтожить и тем самым заработать еще день-другой жизни.

После поединка оружие у гладиаторов отбирали, бережно складывая его в своеобразную клетку, запертую на огромный замок. Если постараться, оружие можно было бы вытянуть прямо через прутья, но такой возможности пленникам не давали. Мечи Гоффаннона хранились отдельно, в каком-то другом месте, возможно даже наверху. Но очень часто, проходя мимо клетки с оружием, Каэ видела клинок Аэдоны и несколько мечей, сработанных кузнецами Сонандана.

Рогмо сражался на арене всего один раз. Эльфийский меченосец мог бы стать настоящей сенсацией сезона и новым фаворитом, но Каэтана сейчас безраздельно царила на арене. Всех унгараттов интересовали только те поединки, в которых участвовала она, вернее, мечи Гоффаннона. Полуэльфа содержали весьма сносно, оставив ему все личные вещи. Талисман, висевший на груди в маленьком мешочке, не привлек ничьего внимания. Это было странно, но стражники унгараттов не грабили своих пленников и рабов, считая это ниже своего достоинства.

Если Каэтану содержали отдельно от всех, то Рогмо и десять сангасоев довольно часто виделись во время прогулок.

Необходимо упомянуть о том, что пленников из Штайра перевезли в Малый Бурган – город-крепость, стоявший на берегу моря Лох-Дерг. Здесь находился один из замков унгараттов, и сам король Барга Барипад с удовольствием и подолгу наслаждался в нем гостеприимством великого магистра. Этот славный потомок Пэтэльвена Барипада унаследовал от своего далекого предка страсть к разрушениям и войнам, а также неуемную жажду власти и богатства. И того и другого хватало в избытке, но Барга Барипад не мог остановиться. Своего великого магистра он высоко ценил за сходные качества, и вместе они собирались основательно потрясти Иману, доведя до конца ту войну, которую некогда не проиграли, но и не выиграли дети Пэтэльвена.

Королю Кортеганы исполнилось пятьдесят лет через неделю после того, как «Астерион» причалил в бухте Штайра. Однако и месяц спустя верные подданные Барги Барипада наслаждались празднествами по поводу этого великого события. И по такому случаю король решил лично посетить Малый Бурган и увидеть, как будет драться в его честь недавно купленная женщина, о которой ему уже все уши прожужжали.

В тот день великий магистр пришел наконец к определенным выводам. Накануне он провел решающий опыт: дал мечи Гоффаннона очередному рыцарю, прибывшему из царства Тиладуматти, чтобы на деле доказать никчемность и ничтожность женщин-воинов. Увидев клинки, унгаратт загорелся жаждой их обладания и с восторгом откликнулся на предложение Катармана Керсеба уже сегодня сражаться ими.

Увидев свои дорогие клинки в руках чужака-убийцы, поняв, что ее вынуждают сражаться против тех, кто отдал свои души вечному служению ей, Каэтана пришла в настоящее бешенство. Видимо, не меньшую ярость испытывали сами Такахай и Тайяскарон, ибо несчастный унгаратт так и не смог совладать с ними. Каэ заколола его на третьем выпаде, а затем вынула из мертвых рук свое сокровище. И громко сказала, обращаясь к ложе, где находился великий магистр:

– Больше никогда так не делай!

И он, как завороженный глядя в ее сверкающие яростью глаза, неуверенно кивнул. Теперь, сидя в своих покоях, которые располагались в башне Белого замка, как раз над подземельями, где каждый день шли бои и каждый день выводили на арену лучшего бойца, которого он когда-либо видел, Катарман Керсеб решил, что клинки бесконечно преданы тому, кто завоевал их в честном бою. Их нельзя украсть, нельзя отобрать. Но их можно убедить в том, что с новым хозяином им будет еще лучше и надежнее, чем с предыдущим. А для этого предыдущего нужно всего-навсего убить. И это ничего не стоит тому, кого прозвали Непобедимым.

Все это время она ничего не слышала о судьбе Рогмо и десятерых сангасоев. А вот до них долетали слухи о ежедневных поединках, в которых принимает участие диковинная женщина-меченосец, и сходили с ума от бессилия и ярости. Поскольку все унгаратты были поглощены поединками новой фаворитки, к остальным рабам, приобретенным вместе с ней, просто потеряли интерес. Их не трогали: кормили, выгуливали, как домашних животных, и не выпускали на арену, не видя в том никакой необходимости.

Поэтому когда их всех, заковав в кандалы, потащили куда-то по темным подземным коридорам, они не знали, радоваться им или печалиться.

Стражники привели полуэльфа и десятерых воинов в амфитеатр и осадили в первом ряду.

– Сидите тут! – буркнул один из охранников. – Вам оказали небывалую честь: увидите, как сражается великий магистр.

– С кем? – немеющими губами спросил Рогмо.

– Да с этой ведьмой. Бьется за мечи. Посмотрите, как вашу бабу в землю вгонит. Она что, и вправду принцесса?