костюма, а теперь ее волосы были уже до бедер, и коллеги нежно говорили про нее «наша Триона», потому что по легендам у Трионы были длинные рыжие волосы. Я никогда не разделял их увлечение мифами, но, если подумать, Лайла, и правда, была похожа на Триону с витражей, росписей и мозаик, которые я видел в старом городе – историческом центре Тизоя, где сохранились древние храмы и здания, в том числе и ратуша, в которой заседал Совет.
– Тогда что это такое? – спросил я, все еще не выпуская из рук шприц. – И как это поможет мне в битве с Магнолием?
«Битва», конечно, звучало нелепо, но альтернативы, возникшие в моей голове, были не лучше.
Лайла прикусила губу, потом снова внимательно посмотрела на меня и сбивчиво заговорила.
– Финард, существует некая организация. Она незаконная. Она занимается тем, что помогает людям с нулевого уровня становиться счастливыми за короткий срок. То есть… ну… Они изобрели вещество, которое поднимает уровень удовольствия – эйфорию.
Я выронил шприц из ослабевшей руки и резко встал. Лайла подскочила вслед за мной. Схватила меня за руки – это было нетрудно, учитывая размер стола – усадила обратно.
– Финард, послушайте, я понимаю, как все это звучит, но я знаю, что вы уже так делали.
– Как делал? Принимал запрещенные вещества, чтобы повысить свой уровень?
Видимо, я пронзил ее одним из тех моих взглядов, которые коллеги называли «убийственными». Лайла съежилась, опустила плечи, но продолжила быстро говорить, не отводя от меня бегающих глаз.
– Нет, Финард. Я знаю о таблетках. Я знаю, что вы делали усиленные транквилизаторы… После смерти отца у вас ведь началась депрессия, и вы могли потерять уровень. Тех лекарств, которые выдают в аптеке раз в триону, было недостаточно. А чтобы получить более сильные, нужно было пройти курс у психолога, а вы… вы ведь избегаете таких специалистов. И я знаю, что вы просто начали делать свои антидепрессанты, а потом перешли на более слабые транквилизаторы, чтобы поддерживать настроение в норме.
Я чувствовал, как волосы у меня на голове шевелятся и холодеет рука, и дело явно было не в сквозняке.
– Так вы все это время с-следили за мной? – спросил я, заикаясь. – Так это были в-вы?
Все эти тени на потолке, это чувство, что кто-то ходит по дому…
– Да, – призналась Лайла, стыдливо опуская глаза. – Простите меня, Финард, я просто очень за вас переживала и все время хотела вам помочь, но не знала как.
Вот и я получил ответ на терзавшую меня загадку, но почему-то возникло чувство, будто что-то не сходится. У меня резко заболела голова, и я вспомнил темный силуэт на лестнице. Он показался мне высоким, а Лайла – ниже меня… Но воспоминание тут же исчезло. Наверное, я просто вспомнил один из своих кошмаров.
– Но почему вы не сдали меня в полицию? Вы все это время знали, что я нарушаю закон, но ничего никому не сказали, хотя это фактически делает вас соучастницей преступления, и вместо этого добыли запрещенный препарат для меня? Вы хоть понимаете, насколько это серьезно, Лайла?
Она только крепче сжала мои руки.
– Финард, вы… Вы не понимаете… Вы такой уникальный! Вы уникум, какого никогда еще не рождалось. И, возможно, никогда больше не родится. Я просто не понимаю, как они могли уйти от вас! Почему они не осознают, насколько вы особенный, как нужно вас беречь… Вы же всего себя отдаете на благо общества. И я никогда не смирюсь с тем, что кто-то посмел лишить вас возможности работать.
Лайла, наконец, отпустила мои руки, выдохнула, глотнула порядком остывший чай и взяла шприц.
– Мне пришлось очень постараться, чтобы достать для вас образец, Финард. Вам нельзя использовать его в чистом виде. Ни в коем случае. Насколько мне известно, у него ужасные последствия. От его использования даже молодой человек с хорошим здоровьем сгорает буквально за два-три года. Но вы гений, Финард. Я уверена, что вы сможете изменить формулу, сделать ее безопасной. Если вы перейдете хотя бы на седьмой уровень и у вас появится таланик второго типа, то уже никто никогда не сможет составить вам конкуренцию.
Голос Лайлы из дрожащего постепенно становился все более уверенным и твердым, а меня все сильнее охватывал ужас. Эта девушка пошла ради меня на преступление. Мало того, что она покрывала меня, так еще и сама сошла на кривую дорожку по моей вине.
И, что самое кошмарное, какая-то часть меня очень хотела воспользоваться этим предложением. Она твердила, что работа важнее всего. Что надо использовать все шансы, сосредоточиться на цели. Что я идиот, если думаю о постороннем в такой момент. Но тогда Лайла увязнет окончательно. Ее поймают на очередной незаконной попытке помочь мне, и эта девушка потеряет все: работу, уровень, прежнюю жизнь. Ей придется пройти отработки на Аморановых островах. Оставить там часть здоровья. А потом вернуться в обычный мир с пустым удольмером и поднимать удовольствие заново. Начинать все с нуля во всех смыслах.
– Лайла, я… – Мой голос дрожал от осознания. – В-вы пошли на такой шаг ради меня, а я даже не знаю, какой чай вы пьете…
– Это ничего, Финард, – сказала она, улыбаясь сквозь слезы. – Я все для вас сделаю. Я всегда буду рядом. Никуда не уйду. Если вам что-то нужно, вы только попросите, я это раздобуду. Любой ценой.
От этих слов правую руку словно сковал невидимый лед, и озноб прошелся волной по всему телу.
В моей жизни уже была женщина, которая сделала все ради меня. Которая пожертвовала всем: здоровьем, карьерой, даже жизнью. И я всего себя посвятил тому, чтобы отплатить ей за этот подарок, прекрасно понимая, что так никогда и не расплачусь. И вот теперь передо мной сидела еще одна такая женщина. Но если маму я не смог спасти, то теперь у меня появился выбор.
Я поднял на Лайлу глаза.
– У вас есть еще образцы этого препарата?
Коллега опять потянулась к сумочке.
– Да! Вот все, что я смогла раздобыть. Если будет надо, я принесу еще.
– Ни в коем случае! – выпалил я, пододвигая к себе запечатанные шприцы. – Больше никогда не связывайтесь с этой бандой, или что это такое. Это не шутки, Лайла. Пообещайте мне.
– Но вам может не хватить… – начала было коллега и затихла, покраснела: на этот раз я взял ее за руку.
– П-послушайте… – Мой голос прозвучал неожиданно мягко. – Вы мой самый ценный сотрудник. Мне жаль, что я никогда не говорил вам, как я благодарен
