Множество гумен, или риг, было наполнено торфом, который мы испытывали и нашли очень хорошим.
После того как его величество угостил нас прекрасным обедом, мы отправились в 3 часа в поместье г-на Лефорта, отстоявшее отсюда в тридцати верстах. Так как поместье это лежит не на большой дороге, то трое из наших возчиков свернули вправо, вместо того чтобы следовать за остальным поездом, и мы заехали в один из домов его величества (кабак), отстоявший в пяти верстах от места, из которого мы выехали. Я вошел в этот дом с двумя офицерами-французами, а между тем наступила ночь, и мы остались там до 10 часов, поджидая наших спутников: но так как никто из них не появлялся, то мы пустились опять в дорогу по пустыне, в которой не встречали ничего, кроме разбросанных там и сям рощиц.
3-го февраля (1703 г.) прибыли мы в 9 часов утра в имение князя Александра Даниловича Меншикова, отстоящее от поместья г-на Лефорта во ста десяти верстах. Помещичий дом Меншикова — громадное прекрасное строение, похожее на увеселительный дом, с красивым кабинетом (покоем) наверху, в виде фонаря, покрытого отдельною кровлею, раскрашенною очень красиво всеми возможными цветами. В самом доме множество отличных и удобных комнат, довольно высоко расположенных над землею. Войти в него можно только через ворота крепостцы: и дом, и крепостца окружены одним и тем же земляным валом, или стеною, которая, впрочем, не занимает большого пространства. Есть здесь и довольно верков, или укрепленных мест, достаточно снабженных пушками; все это местечко прикрыто с одной стороны горою, а с другой — болотом или озером. Когда я вошел в покой, где находился царь, его величество спросил меня, где я был. Я отвечал: «Там, где было угодно небу и моим возчикам, потому что я не знал ни языка, ни дороги». Ответ мой рассмешил царя, и он передал его русским господам, в обществе которых он находился. В наказание меня он подал мне полный стакан вина и угостил вообще на славу, приказав в то же время палить из пушек при каждой заздравной чаше. После обеда он повел нас на вал и угощал там нас различными водками на каждом верке. Потом он велел заложить сани, чтобы проехать через замерзшее болото и посмотреть оттуда на все, для нашего удовольствия. Его величество взял меня в свои сани, не забыв и водок, следовавших за нами, которых он и не щадил-таки в разных местах. Оттуда мы вернулись в замок, где опять пошли в ход стаканы, которые согревали и горячили нас. Так как у замка этого не было еще имени, то его величество назвал его тут же Ораниенбургом.
Селение князя Александра, лежащее подле замка, называется Слободка. Мы выехали из этого прекрасного местечка в 9 часов вечера. 4 февраля, проехав довольное пространство, пообедали около 10 часов порядочно, а потом подвигались вперед медленно, потому что было очень мало снегу. Государь, впрочем, не останавливался до самого селения Ступина, где построено десять судов, которое мы проехали ночью, и 5-го числа в час утра прибыли в Воронеж, отстоящий от Нового Ораниенбурга[61] на сто девяносто верст. В продолжение ночи все ехавшее общество отстало друг от друга и приезжало в Воронеж отдельными частями. Молодой Лефорт и я были первыми из приехавших, и так как заранее не было сделано никакого распоряжения о размещении нас по жилищам, то мы прямо отправились с Лефортом в дом шаутбенахта (вице-адмирала) Рееса. Тут мы узнали, что он уже три недели не оставлял своей постели по причине падения из коляски. Утром мы навестили его, чтобы засвидетельствовать ему наше сожаление об его несчастии. Он принял нас чрезвычайно вежливо и просил распоряжаться его столом и домом. Царь прибыл в час пополудни при громе пушек с его дворца и кораблей, которые стояли замерзшие во льду. Он вскоре явился навестить контр-адмирала и, изъявив сожаление об его несчастий, после того отправился к Федору Матвеевичу Апраксину[62], который заведовал Адмиралтейством, как сказано было мною уже выше. Нам приказано было идти туда же, и там нас превосходно угостили под громы пятидесяти пушек, паливших от времени до времени, и таким образом закончился этот день.
Между тем велено было приготовить в замке комнаты для немецких господ и угощать их всякого рода мясною пищей, по их желанию. Не было пощады и напиткам, и г-н посланник Конигсег, заведовавший столом, распоряжался ими отлично. Гг. Стиле, Кинзиус и Гиль остановились у одного из своих друзей, а Лефорт и я — у г-на Шаутбенахта; но мы с ним ходили также иногда обедать и в замок, то есть во дворец. Его величество с русскими поместился в одном частном доме на набережной. 6-го числа мы ходили смотреть корабли, где обедали и весело пили у Федора Матвеевича, который угостил нас обедом и на следующий день. Это был заключительный пир, так как 8-го числа начинается у русских великий пост. 9-го числа я испрашивал у царя дозволение осмотреть и снять все наиболее замечательное, что он тотчас же и дозволил мне, сказав: «Мы поели, попили и порядочно повеселились; затем мы немного отдохнули, а теперь время уже и за работу приниматься!»
Глава XIII. Описание Воронежа. Поездка к реке Дону. Возвращение в Москву. Отъезд его величества в Шлейтеленбург
Город Воронеж лежит под 521/2° широты на вершине одной горы; он окружен деревянной стеной, которая вся сгнила, и разделяется на три части. Важнейшие русские купцы населяют одну часть города, которая называется Акатов. В городе находится большое канатное заведение, а пороховые склады помещаются в погребах вне городских стен. На склоне горы, вдоль реки, теснится множество домов, занимающих собою пространство шагов в четыреста. В лучших из этих домов живут: адмирал Головин, начальник Адмиралтейства Апраксин, боярин Лев Кириллович, Александр Данилович и другие знатные русские. Эти дома расположены насупротив крепости, а далее — дома контр-адмирала и других морских офицеров, позади же их тянутся улицы, населенные разными мастерами и рабочими по постройке кораблей.
Город Воронеж находится на запад от реки Воронежа, от которой и получил свое имя. Крепость стоит по другой стороне этой реки, и сообщение с нею совершается через большой мост. Крепостные рвы наполнены водой из старой реки. Самая крепость есть четырехугольное здание, с башнями на четырех своих углах и множеством больших покоев, и снаружи здание это обещает многое. Пески дюн занесли новую реку до такой степени, что
