Читаем без скачивания Меч и ятаган - Саймон Скэрроу

— Понятно, — сказал с улыбкой Ричард. — Лакированный, говоришь? Наверное, черный.

— Как уголь. С медными ободами. А на крышке еще герб.

— Герб? Что, интересно, на нем изображено?

Дженкинс, поглядев вверх, указал на рыцарские щитки под стропилами.

— А вон он. Голова вепря под золотым шевроном на красном поле. Видите?

Ричард накренил голову, отыскал глазами герб и кивнул.

— Ясно. Такой ни с чем не спутаешь. Надо только выбрать время и сходить.

— Не все так просто, мастер Ричард, — хохотнул Дженкинс. — Сундучок стоит под присмотром в темнице, где хранятся орденские архивы и казна. Туда так просто не войдешь. На вход нужно письменное разрешение от самого Великого магистра. Там ведь хранится целое состояние: злато-серебро, драгоценные каменья, шелка да бархаты… Все добытое на вражеских кораблях и в портах.

— Да, — усмехнулся Ричард. — Неудивительно, что оно все под замком. От греха подальше. И видимо, под тщательной охраной.

— Не без того.

— Жаль. А то я хотел отправить пожитки сэра Питера домой к родственникам.

Дженкинс хрустнул суставами и кивнул на поножи и латы:

— Давайте-ка дружнее. А то до конца господского ужина не управимся.

Ричард со вздохом потянулся к ближнему поножу и поместил на него первый шарик мастики. Поглядев искоса на слугу, увлеченно натирающего пластины нагрудника, не смог сдержать довольной улыбки: ведь он теперь знал, что искать и где найти. Впрочем, улыбка сошла при мысли о том, как непросто проникнуть в хранилище — тщательно охраняемое подземелье, расположенное в самом сердце Ордена.

Глава 19

С отходом флотилии дона Гарсии темпы возведения островных укреплений набрали размах. Для защиты самого уязвимого угла форта Святого Эльма Великий магистр, по совету испанца, приказал возвести равелин. Голый камень полуострова давал твердые основания, что к прибытию турок для внешней стороны укреплений будет добыто достаточно материала. За каменным фасадом надо было насыпать и утрамбовать землю и мусор. Снаружи новое укрепление смотрелось весьма внушительно, хотя на его долговечность рассчитывать не приходилось: полчаса обстрела железными ядрами, и он неминуемо будет размолочен.

Пополнились запасы провианта и боеприпасов. Скромный резервуар воды под цитаделью был залит по самую кромку. Хранилища заполнились порохом, ядрами и картечью для небольшого комплекта артиллерии, установленного на орудийных платформах крепости. Вдоль парапета расположились корзины с зарядами для аркебузиров; во внутреннем дворе заняли место дерюжные мешки с землей, готовые заполнить пробоины в стенах.

В бухту ежедневно прибывали корабли с грузом зерна и сыров, вина и солонины. Для строительных работ и борьбы с разрушениями нужны были также инструменты и стройматериалы. Кое-какие суда перехватывал в море и недолго думая реквизировал капитан Ромегас: нужды Ордена превосходили любые понятия противоправности. Владельцам и командам судов обещалась в итоге компенсация, что, впрочем, напрямую зависело от того, устоит Мальта под натиском сарацин или нет.

С первых дней весны начали прибывать отряды испанских и итальянских наемников, определяясь на постой в Биргу и Мдине. Закаленные профессионалы, они не устояли перед орденскими посулами щедрых выплат, а также перспективой поживы (всем известно, как разодеты хваленые янычары, у которых к тому же в поясах зашито султанское золотишко и серебро: вот на чьих трупах можно будет как следует поживиться). Вперемешку с наемниками прибывали стайки авантюристов всех мастей, а также поборники веры, для которых послужить Ордену значило прославиться или пожертвовать собой во имя Божие. И наконец, отдельными вкраплениями в общем потоке встречались рыцари, что откликнулись на призыв вернуться на Мальту и встать плечом к плечу со своими братьями.

Весь апрель кипела работа по укреплению и наращиванию стен и бастионов, защищающих мысы Сенглеа и Биргу. Перед стеной невольники и артели мальтийских мастеровых вбивали в заматерелый грунт колья, которые рвали камень и таким образом углубляли оборонительный ров, способный воспрепятствовать попыткам взобраться на стены. Так мал был запас времени и так велика нужда укрепить позиции, что от трудовой повинности не мог уклониться никто. Сам Великий магистр, несмотря на почтенный возраст, каждое утро появлялся в простой рубахе и матерчатой повязке вокруг головы, и два часа долбил киркой землю или присоединялся к длинной цепи работяг-несунов, согбенно идущих с тяжелыми кулями и корзинами у стен Биргу. То же самое требовалось от всех рыцарей и солдат, а ворчливое равнодушие среди местных жителей сменилось вначале удивлением, а затем искренней почтительностью, когда рядом с собой они увидели сынов знатнейших семейств Европы, и не в сверкании величия, но в поте лица своего. Через считаные дни утренние появления ла Валетта, берущегося за кирку или корзину, народ уже встречал восторженными возгласами и брался за работу с удвоенной силой. Строения вблизи стены, что могли дать прибежище врагу, сносились, а дерево и строительный мусор уносились в Биргу и складировались там для ремонтных работ. Тех, кто при этом оставался без жилья, расквартировывали в городе, тем более что в его черте места теперь было в достатке: часть зажиточных горожан отправилась с острова во временную (хотелось надеяться) ссылку на Сицилию, а то и в Италию или Испанию, чтобы там дожидаться вестей о конечной участи Мальты.

К исходу апреля все уже знали, что турецкий флот вышел в море и движется на запад. Последовал приказ всем селянам острова бросить свои наделы и искать убежища в Мдине — укрепленном городке на холмах, некогда столице острова, — или в стенах Биргу. Плоды с угодий, скот и зерно — все это надлежало забрать с собой или уничтожить, чтобы ничего не досталось врагу. Все колодцы, источники и резервуары полагалось забить гниющими трупами животных или жидкой глиной, чтобы басурман по приходе ждала бесплодная пустыня: пускай кормятся со своих кораблей или изнывают от голода у оборонительных рубежей христиан.

Томасу, Ричарду и сэру Мартину было на первых порах поручено обучать азам военного дела мальтийских ополченцев. Вообще на острове было издавна заведено, что местные не имеют к оружию никакого отношения (еще, чего доброго, возьмут и восстанут против рыцарского ордена, навязанного им фактически силой). В результате большинство островитян совершенно не умели обращаться ни с мечом, ни с копьем, ни тем более с аркебузой. Как надевать защитное снаряжение, почти все они понятия не имели. Тем не менее некоторые вполне охотно вызвались служить солдатами Ордена; они теперь помогали в подготовке и переводе иноязычных команд на здешний язык, на слух больше похожий на арабский, чем на какой-либо из европейских. Смуглые темноволосые островитяне внешне походили скорее на мавров и турок, чем на христиан. Тем не менее в своей пылкой преданности римско-католической церкви, а также в ненависти к врагу, веками досаждающему Мальте, они были поистине фанатичны. Военному делу мальтийцы обучались с пристрастием и оружием вскоре владели не хуже заправских солдат. Томас настоял, чтобы их научили и стрельбе из аркебуз, но ввиду нехватки пороха пробные стрельбы у ополченцев, обученных заряжать и целиться, прошли всего три раза.

С окончанием спешной подготовки ополченцев английских рыцарей вместе с эсквайрами снарядили в подмогу рабочей артели под командованием полковника Маса — наемника, рекрутированного Великим магистром. Англичанам было поручено возводить равелин, и теперь они с рассветом, наспех позавтракав, отправлялись узкими улочками к причалу, где вместе с другими солдатами и горожанами дожидались переправы через бухту к месту высадки под фортом. У стены им выдавали кирки, которыми они кайлили наряду с уже работающими здесь подневольными, выдалбливая ров перед равелином.

Большую часть утра работали в тени, что было более-менее сносно. Но затем, когда лучи солнца дотягивались до рва, к немолчному тюканью кирок прибавлялся тяжелый зной, колючие взвихрения пыли и нытье натруженных конечностей. От слепящего солнца приходилось зажмуриваться. Безжалостные его лучи жгли обнаженную кожу; неприятно скребли спину и плечи задубелые от пота рубахи. Люди махали кирками не переставая. В полдень все вылезали из рва и устало усаживались в затенении навесов. Полуденную трапезу приносили из форта мальчики: разбавленное вино в кувшинах, корзины хлеба и жесткие головки козьего сыра местного приготовления. Еда раздавалась воинам и мальтийцам; невольники в это время сидели под открытым небом, готовясь получить из чана по половнику жидкой кашицы. Порции, зачерпнув, шлепали в щербатые плошки, предварительно раскиданные по жадно протянутым немытым рукам, и скованные меж собой парами невольники, сидя на корточках, лакали варево, позволяющее худо-бедно шевелиться, но не более того. Невольники были босы, а одеты в тряпье, заскорузлое от их собственной грязи и пота. Волосы этих бородатых, с заостренными чертами лица людей сбились в колтуны. В первый день работ Ричард поглядел на этих бессловесных существ с пронзительной жалостью, а когда сели трапезничать, он какое-то время молча жевал хлеб, а затем сказал Томасу: