Читаем без скачивания Меч и ятаган - Саймон Скэрроу

Великий магистр, пожевав задумчиво губами, кивнул.

— Условились. Но это, как я понимаю, лишь первое. А что второе?

Испанец, повернувшись, указал на бухту, где под сенью стен Сент-Анджело стояли на якоре галеры Ордена.

— Ваши корабли, находясь здесь, подвергаются ненужному риску. В случае осады турок они вам без надобности. Будет лучше, если вы отдадите их под мою команду. У турок мощный флот, и мне для противостояния им нужна каждая свободная галера. Да что там галера — даже лодка!

— Мои галеры остаются здесь, — спокойно ответил ла Валетт.

— Но зачем?

— Они нам нужны.

— Для какой цели? Какой вам с них прок, если Мальта будет осаждена?

— Охранять суда с провиантом, оружием и людьми. Перевозить тех, кто пожелает до прихода османов покинуть остров. Да и корсаров вокруг по-прежнему пруд пруди. Забрав мои галеры, вы оставите грузовые суда без защиты.

— Я обеспечу вас своими собственными галерами, которые будут неустанно следить за морскими путями.

— Зачем мне ваши сопроводители, если у меня есть свои собственные боевые корабли?

Дон Гарсия сузил глаза:

— А не объясняется ли это тем, сир, что две самые лучшие из тех галер принадлежат лично вам? — он понизил голос. — Мы все ради общей цели должны идти на какие-то жертвы. Непозволительно, чтобы собственный интерес становился на пути у здравого смысла.

— Мною движет как раз здравый смысл, — подчеркнул ла Валетт. — Без своих галер Орден становится беспомощен. Впрочем, если вы думаете, что мнение мое однобоко, мы можем спросить кого-нибудь из незаинтересованных лиц. Сэр Томас, — обернулся Великий магистр. — Каково ваше мнение?

— Зачем спрашивать его? — воспротивился дон Гарсия. — Он член вашего Ордена. А значит, его мнение предвзято.

— Ордену он не служит вот уже два десятка лет, но не является и подданным короля Испании. Так что человек этот вполне сторонний. Ну так что, сэр Томас? Ждем вашего слова.

Вот те раз. Попробуй-ка ответь однозначно. Вообще-то, с учетом надвигающейся угрозы, просьба дона Гарсии имела под собою основания, но уж больно Орден дорожил своими галерами. А потому если поддержать испанца, то это может сказаться на дальнейшем отношении Великого магистра и большинства других рыцарей. Еще, того гляди, обидятся и отвернутся. Кроме того, налицо неплохой шанс завоевать расположение ла Валетта. А иначе и Ричарду будет сложно с выполнением задания, и об участи Марии не разузнать. Томас прочистил горло.

— Я считаю, что без галер Орден войну вести не может. Рыцари уподобятся рыбе, выброшенной на этот камень среди моря. Располагая же флотом, они с окончанием осады смогут продолжить войну против османов и их союзников-корсаров. А для этого нужны галеры. Если их забрать, то где гарантия, что их вернут Великому магистру в целости и сохранности? Кроме того, можно подумать, что какие-то семь галер сделают погоду испанской армаде. У вас, кстати, сеньор, есть приказ не рисковать своими судами и людьми понапрасну. А потому разницы, отойдут ли галеры вашему флоту или останутся здесь, как таковой и нет.

Дон Гарсия обидчиво покосился на изменника.

— Так-то вы мне воздаете за мою к вам доверительность?

— Прошу простить, я в ту пору не знал, что эти сведения конфиденциальны.

— Ох уж эти мне сторонние мнения, — желчно усмехнулся испанец, снова оборачиваясь к ла Валетту. — Ну да ладно, Бог с ними, этими галерами. Пускай остаются у вас. Только обещайте: если вдруг возникнет опасность, что они попадут к врагу, вы их уничтожите.

— Смею вас заверить. Сожгу их дотла, этими вот руками, но не допущу, чтобы они оказались у сарацин или, хуже того, у этих дьяволов корсаров.

— Тогда будем считать, что вопрос улажен, хотя и, по моему убеждению, не в общую пользу. Что касается укреплений, то я свое мнение высказал; уповаю, что в оставшееся время вы доведете их до ума. Ну а теперь мне пора возвращаться в свою ставку, на Сицилию. Засим прощаюсь и желаю здравствовать. Идемте, сеньоры! — взмахом руки позвал он своих офицеров.

Испанцы потянулись к проему, откуда вниз вела винтовая лестница. Проводив взглядом последнего идальго, ла Валетт с приязненной улыбкой направился к Томасу.

— Я в вас не ошибся, друг мой. Только рыцарь может понять, что значат для Ордена галеры.

— Я ваш слуга, сир, — почтительно склонил голову Томас, — и присягал на верность Ордену. Хотелось бы лишь, чтобы правда оказалась на моей стороне. А то ведь может статься и так, что прав дон Гарсия: эти галеры хоть и капля в море, но кто знает, может, как раз они и создадут решающий перевес над силами врага.

— Теперь мы об этом уже не узнаем: решение принято. И пусть это больше тебя не тяготит. — Похлопав Томаса по плечу, Великий магистр тронулся в сторону лестницы.

Томас задержался наверху, и к нему, улучив момент, подошел Ричард.

— Хорошо получилось, сэр Томас, — скороговоркой сказал он ему на ухо. — Вы завоевали его доверие. Этим можно неплохо воспользоваться.

— Тебе виднее.

Томас сложил руки на парапете башни и через Большую гавань устремил взор на Биргу. Все утро он гнал от себя мысли о той короткой встрече с Оливером. Не встрече, а скорее стычке… Нынче ночью сон никак не шел; был момент, когда избавлением мелькнул соблазн выбросить из головы всякую мысль о тайной причине своего пребывания на этом острове. Тем не менее, где-то в сокровенной глубине, требовала утоления неотложная, непреложная цель. Лишь после этого можно будет со спокойной душой и ясным умом встать лицом к врагу.

Вечером того же дня, когда рыцари сели ужинать, Дженкинсу и Ричарду было дано задание почистить доспехи Томаса. Снаряжение господина, а также свое хозяйство — рундучок с тряпьем, притирками и горшочками мастики и воска — эсквайр и слуга захватили с собой в зальцу и, устроившись там на табуретах, взялись за работу. Дженкинс степенно наставлял оруженосца, как правильно накладывать на поверхность доспеха притирку с мастикой, как втирать ее чистой тряпицей, пока на металле не останется лишь матовое пятно, которое затем кусочком кожи втирается до образования мягкого глянца. Ричард какое-то время натирал в тишине, после чего, кашлянув, спросил:

— Послушай, Дженкинс, а ты не припомнишь такого рыцаря, сэра Питера де Лонси?

— А как же, сэр, — с серьезным видом ответил тот, обмакивая в мастику намотанную на палец тряпицу, которой затем стал натирать гребень рыцарского шлема. — С той поры как старый король Генрих ополчился на Папу, рыцарей из Англии в Орден вступало не так уж много. Так что сэра Питера я помню, даром что пробыл он у нас недолго. Поступил служить примерно за пару лет до кончины короля. Человек был тихий, благочестивый и очень набожный. Не чета иным. Обеты свои соблюдал свято. Весть о его кончине я встретил с грустью. Он тогда только вернулся из отлучки в Англию, по каким-то семейным делам, кажется. — Дженкинс печально покачал головой. — Надо же, сплавать в такую даль для того лишь, чтобы потом утонуть здесь в гавани… Случайность поистине роковая.

— Да, — вздохнул Ричард. — А уж для меня — тем более. Он ведь был мне кузеном.

Дженкинс неторопливо поднял глаза.

— Да что вы? Вот жалость-то.

— Близки мы с ним не были, — сделал оговорку Ричард, — но все равно родня. — Он отложил начищенный нагрудник и потянулся за латным воротником. — Я перед отъездом из Лондона увиделся с его братом.

— Братом? Я и не знал, что у него был брат.

— Да так, серединка на половинку. Когда Питер покинул Англию, он был еще ребенком. Не думаю, чтобы маститый рыцарь упоминал о нем в разговорах. Хотя когда я сказал ему, куда собираюсь, он спросил, не выполню ли я одну его просьбу. Так, сущую безделицу.

— Мгм? — гукнул Дженкинс, не отвлекаясь от работы.

— Семье так и не были возвращены личные вещи сэра Питера. Было несколько раз писано сэру Оливеру Стокли, да безрезультатно.

— Не удивлюсь. Он человек занятой.

— Уж могли бы, по крайней мере, откликнуться на письма… Тут и дел-то всего ничего: вернуть пожитки.

— После себя он мало что оставил, — Дженкинс с утробным звуком дыхнул на гребень шлема и стал яростно его натирать. — Кое-что из одежды, Евангелие, письменный прибор, какая-то еще мелочевка… На сундучок только и набралось. Доспехи его отошли к Ордену.

— Понятно… Послушай, а я могу на тот сундук взглянуть? Ведь есть еще время отослать его семье, пока не нагрянули сарацины. Знаешь, как родственники обрадуются! Ты бы видел, как они убивались по покойному…

Дженкинс отставил шлем и шлифанул свои обгрызенные ногти.

— А сундука здесь больше нет.

— Вот как?

— Какое-то время он стоял у нас в подвале. Но потом, — Дженкинс развел руками, — в соседнем здании стала протекать емкость с водой, и пришлось все отсюда свезти. Если мне не изменяет память, все мало-мальски ценное переместили в Сент-Анджело. Вот тогда я и видел тот сундук в последний раз. Его увезли в форт вместе с другими коробами да корзинами. Я тот сундучок помню хорошо: красивый такой, лакированный, чисто шкатулка. Вот он там сейчас, по-моему, и стоит.