Пел поднял глаза. «Где Лорд Деверелл?»
Взгляд мальчишки скользнул по комнате, словно обыскивая ее. Наконец, он ответил. «Пропал, милорд».
* * *
Келемвор сделал еще один шаг, споткнулся и с досады пнул камень так, что тот слетел вниз по склону горы. Воин вздохнул, дернул пони за поводья и сделал еще один шаг. Его череп буквально раскалывался от немыслимой головной боли.
Пытаясь отвлечься от боли, Келемвор мысленно вернулся на несколько дней назад. После смерти Проныры, он, Миднайт и Адон продолжили свой подъем на Перевал Желтого Змея. Двумя днями позже они наткнулись на огромную пелену черного небытия. Завеса была не материальной. Скорее это была просто граница, дальше которой они ничего не могли видеть.
К несчастью, преграда протянулась на все ущелье, лишая всякой надежды обогнуть ее. Троица в течении нескольких минут спорила о природе завесы, наконец придя к общему мнению, что это либо последствие от исказившегося заклинания, либо очередное проявления хаоса поглотившего Королевства. Однако, какова бы ни была природа завесы, войти в нее никто не торопился. Адон поднял палочку и засунул ее во тьму. Когда он вытащил ее обратно, та часть, которая оказалась внутри завесы попросту исчезла.
Отряд решил не рисковать. Вместо этого, Келемвор указал на узкую, недавно проложенную тропку, взбирающуюся по южной стене ущелья. Друзья проследовали по тропе, надеясь, что кто бы ее ни проложил здесь, он знал путь через Закатные Горы. Это было полтора дня назад и три с половиной дня с момента гибели Проныры.
Тропа вела вверх, петляя среди крутых откосов и клочков земли, превратившись в цепь зигзагов, которые давались Келемвору с большим трудом. Каждый раз опуская ногу, он рисковал провалиться в нетвердую почву, либо поскользнуться на неустойчивом камне. Косогор заканчивался дюжиной футов выше, в седловине раскинувшейся между двумя зазубренными вершинами. Выше маячило лишь голубое небо, но от этого Келемвору не становилось легче. Уже не один раз он взбирался на похожую седловину лишь для того, чтобы выяснить, что впереди его ждет еще одна.
Над грядой гулял ледяной ветер, безжалостно кусая лицо. Воин остановился на отдых. Каждый вдох давался с трудом, и от каждой попытки голова раскалывалась еще сильнее. В двух сотнях шагах позади Келемвора едва тащился Адон. Еще дальше, у поворота, Миднайт остановилась на отдых. Чтобы не попасть под нечаянно обвалившийся камень, Келемвор настоял, чтобы они держались друг от друга на некотором расстоянии. Миднайт, конечно же, истолковала его слова совсем в ином ключе.
Чуть левее, внизу, Келемвор еще мог различить черную завесу, которая вынудила их идти по обходной дороге. Справа, главное ущелье выходило на Равнину Тан. Расстояние по прямой едва достигало тридцати миль, но если следовать по тропам, то оно увеличивалось более чем в два раза. С равнины к откосу подступал живой ковер из сосен, но у самого основания подъема он резко обрывался.
Келемвор не сомневался, что где-то там внизу находился Сайрик и его Зентилары и сейчас они шли по их следам. Но что удивило воина, так это четыре десятка халфлингов, появившихся у входа в ущелье. В шестидесяти милях от Даркхолда один из их следопытов наткнулся на следы Сайрика и жители Черных Дубов повернули на север. Они только что наткнулись на тело Проныры и поняли, что идут по верному следу.
Потеряв к халфлингам интерес, Келемвор обратил свой взор на местность, где он сейчас находился. Неподалеку, среди островков сочной травы, напоминавшей по цвету хлебную плесень, росли крошечные белые цветы. То тут, то там красовались бледно-зеленые лишайники, словно приклеившиеся к рыжеватым камням. Больше ни одно растение не могло вынести столь суровый климат, и столь унылая окружающая среда приводила воина в еще большее уныние.
«Давай, Адон», — крикнул Келемвор, надеясь, что подбодрив своего друга, он и сам почувствует себя лучше. «Рано или поздно, но мы доберемся до вершины».
«Поздно», — процедил Адон.
Келемвор вздрогнул и продолжил подъем. Пока он поднимался, то весь покрылся потом, а ледяной ветер был безжалостен. Воин подумал о том, чтобы накинуть зимнюю одежду, которой их снабдил управляющий Деверелла, но отказался от этой мысли. От дополнительной одежды он пропотеет лишь еще больше.
Горный склон был холодным и неприветливым местом и воин невольно пришел к мысли, что сожалеет о том, что приходится рисковать своей жизнью именно здесь. Когда троица только начинала свое путешествие в Уотердип, дело выглядело довольно простым. Сейчас, когда погиб Проныра и между ним и Миднайт усилились разногласия, Келемвор вновь ощутил себя наемником.
Он понимал, что на его настроение влияют его распри с Миднайт. Дважды Сайрик был у него в руках и дважды чародейка давала вору улизнуть. Воин никак не мог понять, почему она никак не хотела разглядеть предательство Сайрика.
Любовь Келемвора к Миднайт лишь усугубляла положение. Когда она спасла вора, воин почувствовал себя так словно его предали. Он знал, что между Сайриком и Миднайт ничего не было и у него не было повода ревновать, но от этого ему было не легче.
Воин уже сотни раз пытался объяснить причину пылавшей в нем злобе. Миднайт не видела, как Сайрик, будучи шпионом в арабельском Деле Кнайтбриджа переходил из одного лагеря в другой, и не знала насколько коварен он мог быть. Наивная чародейка искренне верила, что у вора был благородный характер и он станет им помогать.
«Лучше, чтобы это была вершина», — раздался голос Адона. «Я уже совсем выбился из сил».
«Возможно, завеса дала бы тебе покой, который ты ищешь», — отозвался Келемвор, махнув рукой в сторону черной пелены, которая все еще покрывала ущелье.
Адон остановился и посмотрел вниз, словно обдумывая слова воина. Наконец, он произнес, — «Не искушай меня».
Келемвор усмехнулся и сделал еще один шаг. Его нога нашла твердую точку опоры и тут же в грудь ударил резкий порыв ветра, едва не сбивший его. Воин поднял глаза от земли и обнаружил, что стоит на гребне. Впереди горная цепь начинала спускаться, а это значит, что он наконец добрался до вершины.
Тропа спускалась вниз по другой стороне седловины к остроконечной гряде, которая тянулась вперед на пятнадцать миль, словно переплет какой-то огромной книги, пока наконец не утыкалась в небольшую цепь остроконечных вершин. На вершине гряды тропа разделялась. Более утоптанная дорога вела влево, к небольшой долинке с ярко-зеленой травой, в конечном итоге исчезая в густо заросшем ущелье, уходившем к западу в направлении отдаленного луга.
Правая тропа спускалась по правому склону гряды, минуя побережье небольшого горного озерца. Там тропа шла вдоль границы голубовато-лиловой воды, доходила до устья вытекающей реки и следовала за ней в уединенную теснину на северо-западе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
