Что за чудесное создание – женщина! Глубокой ночью мужчина таинственным образом выпускает в нее некое вещество, которое потом разрастается в женщине, и ее живот становится большим и круглым. Он вспомнил, как его мать носила Джона. А потом каким-то образом ребенок выходит наружу. Выходит ли он из того же тайного места, куда проникает мужчина?
Кейл видел, как появляются на свет телята, жеребята, щенки. Наверное, дети рождаются так же.
Кейл вдруг почувствовал непреодолимое желание узнать, как мужчина соединяется с женщиной, что он при этом чувствует. Шайены довольно открыто ведут себя в этом плане. Кейл знал, что родители Пуночки соединяются вместе по несколько раз за ночь и издают при этом звуки, в которых одновременно слышатся боль и восторг. Он заметил Пуночку. Любовь к ней заставила его быстро опустить глаза, но любопытство пересилило, и он стал ее разглядывать. Она казалась ему очень красивой, хотя у нее не имелось того, что было у взрослых женщин. Вместо грудей виднелись лишь крошечные бугорки, внизу живота совсем не было волос. Кейлу понравилась форма ее бедер и аккуратные ягодицы. Он был уверен, что настанет день и она превратится в красивую молодую женщину.
Теперь его задача состояла в том, чтобы стать настоящим воином и не позволить другому мужчине жениться на ней. А для этого нужно остаться с шайенами.
Все, решено. Он не уедет с семьей в Калифорнию. Он уже почти мужчина и не нуждается больше в своей матери. Он должен жить собственной жизнью. В конце концов, он уже давно живет собственной жизнью.
Глядя на женщин, Кейл чувствовал, как оживает его собственное тело. Раньше он не испытывал подобных ощущений и решил поговорить об этом с дедушкой. Кейл любил и уважал своего отчима, но ему всегда было легче разговаривать с Калебом. Калеб был индейцем и понимал его лучше, чем кто-либо.
Вдруг кто-то сильно схватил его за волосы, и Кейл от неожиданности вскрикнул, испытывая адскую боль, повернулся и оказался лицом к лицу со старым индейцем по имени Желтая Шея.
– Сегодня ты совершил ужасный поступок, – проворчал старик сквозь желтые зубы. – Тебя нужно отвести на суд старейшин.
Кейл потерял дар речи. Желтая Шея потянул его за собой, и Кейлу пришлось подняться и послушно плестись следом.
Он не осмеливался вырываться или бить старика. Тот был весьма уважаемым воином. И, кроме того, Кейл знал, что поступил плохо и его ждет суровое наказание, а может быть, и смерть. Что, если Желтая Шея собственноручно прикончит его прямо здесь? Ведь Кейл оскорбил шайенов тем, что подглядывал за их женами, но самое страшное состояло в том, что он видел обнаженными невинных девушек.
– Извини меня, Желтая Шея, – задыхаясь и морщась от боли, проговорил он. – Я случайно там оказался. Я не преследовал их, а был уже там, когда они пришли.
– Ты должен был сразу же уйти! Ты опозорил себя, внук Голубого Ястреба. Твой дедушка будет очень зол на тебя! Совет старейшин очень разозлится! Сегодня ты потерял свою честь!
Кейлу хотелось плакать, но он не мог себе это позволить. Ничто так не позорит мужчину, как слезы. Он не будет плакать и умолять о прощении. Пусть Совет старейшин накажет его как следует. Он будет вести себя достойно и выдержит все.
Почему он поддался порыву вместо того, чтобы уйти? Что за страшная сила толкнула его так дерзко нарушить закон шайенов? Как он мог совершить такую глупость? Кейл ужасно на себя злился. Нужно будет попытаться все исправить, если, конечно, его не убьют. Возможно, поможет то, что он внук Голубого Ястреба. Будь что будет, а сейчас Кейла больше всего беспокоили его собственные волосы. Он боялся, что Желтая Шея вырвет их все до единого, пока дотащит его до поселка. Предстать лысым перед советом старейшин будет еще большим позором. Единственным утешением для Кейла было то, что Калеб не будет присутствовать на суде старейшин.
* * *
Оглушительно били барабаны. Окруженный со всех сторон женщинами, Кейл покорно ждал своей участи. Приводить приговор в исполнение будут женщины, поскольку именно они являются обиженной стороной. А Кейл знал, какими жестокими могут быть женщины-шайенки. Распутных женщин они избивали до полусмерти и выгоняли из селения. А однажды они чуть не убили индейца из племени арапахо, который пытался изнасиловать шайенку.
Пуночки среди вооруженных камнями и палками женщин не было, и он не имел ни малейшего понятия о том, где она. Его преданный друг, Сын Буйвола, намеренно стоял в стороне, чтобы не смущать Кейла своим присутствием. Но где все-таки Пуночка? Смотрит ли она? Он не решался искать ее глазами в толпе разъяренных женщин, поскольку они могут подумать, что он струсил и ищет путь к спасению бегством.
Пуночка наблюдала за ним, но стояла в таком месте, где Кейл не мог ее видеть. Губы ее кривились, глаза были полны слез. Она едва сдержала крик, когда женщины обрушились на Кейла, колотя его палками и забрасывая камнями. Она не считала, что Кейл совершил преступление. Брат рассказывал ей, что многие мальчики подсматривают за женщинами и остаются безнаказанными потому, что не попадаются никому на глаза. Возможно, мальчикам необходимо знать, как выглядят женщины, чтобы стать настоящими мужчинами. Пуночке было даже приятно, что Кейл видел и ее тоже.
Эта мысль заставила девочку покраснеть. Она представила, как Кейл сравнивает ее с женщинами; ведь по сравнению с ними она выглядит совсем ребенком. Но почему его мнение должно волновать ее? Они просто друзья, хотя в последние дни мама часто ругает ее за то, что она проводит с мальчиками слишком много времени.
Пуночка смотрела, как Кейл храбро принимал удары, которые сыпались на него со всех сторон. Он не плакал и не пытался бежать. Она очень гордилась им, ей понравилось то, как он вел себя перед советом старейшин, как признал свою вину и поклялся искупить ее. Он сказал старейшинам, что собирается принять участие в ритуале Танца Солнца. Ему ответили, что он слишком молод, но Кейл сказал им, что он внук Голубого Ястреба и надеется, что унаследовал от деда храбрость и стойкость духа. В конце концов, он носит голубое ожерелье, которое передал ему Голубой Ястреб.
Женщины навалились на Кейла и полностью заслонили его от Пуночки. Она уже не сдерживала слез и терла кулаками глаза. Наконец женщины оставили парня в покое и разошлись в разные стороны. Кейл, согнувшись пополам, сидел на коленях. Он попытался встать, лицо его исказилось от боли. Даже при свете костра Пуночка разглядела синяки на его теле, ей хотелось побежать к нему, но она знала, что не должна этого делать. Наконец он встал и, шатаясь, поплелся к своему коню. Она обежала вокруг вигвама, чтобы не терять его из виду. Он с трудом вскарабкался на жеребца и ускакал в темноту к своему дому: в мир белых людей. Пуночке очень хотелось бы знать, вернется ли он назад, как обещал.
