Он понес Хуаниту вниз по лестнице, с болью глядя в ее исхудавшее лицо. Внизу его ждали Рико и Хесус.
– Как она, сеньор? – спросил Хесус.
– Даже не знаю. Я везу ее в миссию в Сан-Франциско, Хесус. Потом я вернусь. Ждите меня в пещере, о которой я вам рассказывал.
Они кивнули.
– Мы будем ждать.
– Вы нашли хоть какие-нибудь деньги?
– В карманах американцев их было много. Большую часть мы отдали Андресу. Мы обнаружили сейф, но там пусто. Мы собрали деньги для Хуаниты, они ей понадобятся. Они по праву принадлежат ей.
– Спасибо. Вы поступаете очень благородно. Возьмите и себе немного. Но не берите украденных мною лошадей. Их могут узнать.
– Да.
– Когда я вернусь, мы найдем пару мустангов и приручим их, и у вас будут свои собственные лошади без какого-либо клейма.
Хесус кивнул.
– Черный жеребец убежал, Том. Он перемахнул через изгородь, когда началась пальба.
Том вспомнил, сколько сил он потратил, чтобы обуздать Храбреца. Он старался произвести впечатление на Хуаниту…
– Он самый лучший. Пусть будет на свободе. Я бы не хотел, чтобы он попался кому-нибудь в руки.
– Они не смогут с ним справиться, сеньор. Он признает только вас. Когда-нибудь вы встретитесь.
– Сейчас это не имеет значения. Меня интересует только месть. Вы как следует подумайте о том, что я вам говорил. Вы всегда можете отказаться от борьбы.
– Нет, Том. Мы будем с тобой. И даю руку на отсечение, что к нам присоединятся те, кто хочет того же, что и мы. Возможно, американцы завоюют Калифорнию, но мы не дадим им забыть, кому принадлежит эта земля. Они еще не скоро смогут обосноваться здесь.
Луиза нахмурилась. Что они задумали? Вести свою собственную войну. Сейчас не время убеждать их не делать этого. В воздухе витает слишком много ненависти. Возможно, по дороге в Сан-Франциско она попытается вразумить Тома.
– Спасибо за вашу помощь, – сказал Том друзьям. – А теперь побыстрее уходите отсюда и скрывайтесь среди холмов.
– Мы будем молиться за девушку, Том, – сказал Хесус.
– Ей понадобятся ваши молитвы. Боюсь, она никогда не оправится от такого удара. – Его голос сорвался, он быстро повернулся и зашагал к коню.
Рико торопливо сунул деньги в баул с вещами Хуаниты и привязал поклажу к лошади Луизы.
Луиза едва держалась в седле от усталости, но крепилась, понимая, что она нужна Хуаните и что важно уехать сегодня ночью.
Том передал Хуаниту Хесусу, а сам вскочил на коня. Затем осторожно принял девушку из рук друга. Глаза ее были закрыты, и это немного успокаивало Тома. Она казалась спящей.
Он повернулся к Луизе.
– Ты готова?
– Да, сеньор.
– Я поеду как можно медленнее. Сейчас темно и опасно. Я знаю место, где мы сможем вскоре отдохнуть.
– Обо мне не беспокойтесь, сеньор. Я думаю только о Хуаните.
– Ты добрая женщина, Луиза. Ты ей как мать.
– Я рада, что ее мать не видела этого. Она бы не пережила такое горе.
Том нежно поцеловал Хуаниту в щеку.
– Да, ты права.
Они медленно тронулись в путь.
Флаг со звездами и полосами сменил флаг с медведем, который висел в Сономе. Калифорния стала частью Соединенных Штатов. Будет еще больше крови, но Тома это не волновало, как не волновало его и то, кому принадлежит Калифорния. Его волновала только та, что находилась сейчас в его руках. Он любил ее и не сберег.
ГЛАВА 12
«Она прекрасна и выглядит такой невинной», – думал Том, глядя на лежащую перед ним девушку.
Он находился в миссии и сейчас стоял в небольшой комнате, куда монахини поместили Хуаниту. В длинной белой рубашке, с блестящими после мытья волосами, которые спускались вдоль ее плеч, девушка казалась Тому ангелом.
Отец Хуарес изучающе смотрел на Тома Сакса, следя за выражением его лица, и от глаз священника не укрылось то, что молодой индеец охвачен ненасытной жаждой мести.
– Теперь ты думаешь, что недостаточно было убить тех, кто исковеркал судьбу молодой девушки, – негромко сказал он. – Ты думаешь, что должен и дальше убивать?
Том оторвал взгляд от Хуаниты и повернулся к священнику.
– Как еще мне жить с тяжким грузом вины? Священник нахмурился.
– Вины?
– Всего этого можно было бы избежать. Я подвел ее, отец Хуарес! Мне следовало взять ее с собой. Я не должен был оставлять ее! У меня были дурные предчувствия, но я все-таки уехал.
– Ты не знал, что такое может случиться, сын мой. В этом трагедия войны. Никто не знает, что ждет его завтра; все в руках божьих. Никто не может предсказать будущее. Твоей вины в этом нет. Ты любишь ее. Несмотря на то, что случилось с ней, ты все еще любишь ее. Ты – хороший человек и еще совсем молодой. Когда она поправится, ты будешь нужен ей. Не уезжай, не подвергай свою жизнь смертельной опасности. Для нее твоя смерть будет страшнее того, что с нею уже случилось.
Том в смятении мял в руках шляпу. Ужасное чувство вины и жажда мести не оставляли его и мешали увещеваниям священника проникнуть в его душу.
– Но, возможно, ей никогда не станет лучше, – с горечью возразил Том. – Она ведь может умереть, отец Хуарес. А если она даже и поправится, то никогда не захочет видеть меня. Все потеряно. Но я искуплю свою вину местью. По крайней мере, только это мне и остается.
– И как ты себе это представляешь? Будешь в одиночку воевать с американцами?
– Почему бы и нет? Я – индеец, отец Хуарес. Война во имя мести у меня в крови. Много лет назад мой отец мстил за мою мать. Сейчас мне предстоит сделать то же самое.
Он отвернулся от священника и подошел к кровати. Монахиня, которая была рядом с Хуанитой, поспешно отошла в сторону. Том наклонился над девушкой и нежно дотронулся до ее щеки.
– Я вернусь, Хуанита, – тихо сказал он. – Я буду возвращаться к тебе снова и снова, пока ты не очнешься и не узнаешь меня, а тогда мы сможем решить, как нам жить дальше. – Он наклонился еще ниже и поцеловал ее в лоб. – Я люблю тебя, Хуанита, – со слезами на глазах прошептал он. Непрошеная слеза, как бы передавая послание, скатилась с его щеки на щеку Хуаниты. – Я всегда буду любить тебя. Обещаю. Даже если ты возненавидишь меня, я все равно буду любить тебя.
Том нежно погладил ее волосы, затем выпрямился и быстро вытер глаза ладонью. Ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не разрыдаться прямо на глазах у священника.
– Обещайте, что будете за нее молиться. Несколько раз в день, – попросил он отца Хуареса.
– Ты мог бы и не говорить мне этого. Я знаю Хуаниту с рождения. Я крестил ее. Она мне как дочь. Я глубоко опечален смертью сеньора Гальвеса, но больше всего я переживаю за его дочь. Конечно, я буду за нее молиться. – Отец Хуарес подошел ближе. – И я буду молиться за тебя, сын мой. Я вижу в твоих глазах ненависть и жажду мести. Такие вещи не доводят до добра. Ты должен освободить от ненависти свое сердце и душу.
