Мы подходим к переходу, останавливаемся, чтобы проверить движение.
— Глобальная экологическая политика и переговоры.
— Мои глаза только что вылезли? — я смеюсь. — Потому что это звучит напряженно.
— Так и есть.
— Как ты справляешься?
Эти здоровенные плечи поднимаются от пожатия.
— Просто знаю.
Дует прохладный ветерок, и я подхожу еще ближе, мое тело жаждет физического контакта.
— Тебе холодно? — спрашивает он, нахмурив брови. — Хочешь вернуться за курткой?
— Нет. Я буду в порядке, как только попаду внутрь. — Это моя вина, что я хотела выглядеть мило, а не опухшей от толстого пальто.
— Ты уверена?
— Да. — Я дрожу.
В моем воображении рука Ретта движется вверх и вниз по моей спине, делая то, что ты делаешь, когда пытаешься согреть кого-то. Прижимаюсь к нему, устраивалась у него под мышкой. Наслаждайся его теплом.
Удовлетворенно вздыхаю.
Вместо этого мы маршируем по кампусу в направлении научного корпуса в комфортной тишине. Приятно быть рядом с ним, и когда мы приближаемся к моему зданию, я испытываю искушение встать на цыпочки и показать ему, как…
— Эй, Ретт! — сзади раздается женский голос.
Вместе мы поворачиваемся.
В десяти футах от меня стоит хорошенькая брюнетка, застенчиво сжимая в руках стопку книг. Она невысокая, бойкая и оглядывает его с ног до головы.
— Привет, Моника.
Ах, так он ее знает.
Она бросает на меня быстрый взгляд, но ослепительно улыбается.
— Ты придешь в учебную группу на этой неделе?
— Не уверен. Я занят своими записями, так что… — Голос Ретта обрывается. — Не знаю, может быть.
— Если ты занят, может быть, мы как-нибудь это изменим? — Она краснеет и прячется в зимнее пальто. — Уверена, остальные будут рады видеть тебя там.
А под другими она подразумевает себя.
Девушка полна надежды.
Что-то у меня в животе скручивается, обвивается вокруг сердца и сжимается.
Моника влюблена в Ретта.
Дерьмо.
Моника влюблена в Ретта, и она в его группе весь семестр.
Тьфу.
Не собираюсь лгать, неуверенность выливается в ревность, и в движении, которое я позже классифицирую как откровенно территориальное, беру его под руку, расслабляя свою руку на его бицепсе. Его мышцы инстинктивно сгибаются под моей ладонью.
Глаза Моники скользят по этой руке, приземляясь и останавливаясь там. Когда ее рот складывается в маленькое «о» понимания, моя внутренняя сука делает кулачную помпу, устраивает парад и машет зрителям.
Да, верно — он мой.
— О. Окей, ну… хорошо. — Тускло-коричневый хвост Моники развивается на ветру. — Думаю, увидимся в классе.
Ретт кивает, ничего не понимая.
— Да.
— Пока. — Она убегает, и мы оба смотрим, как девушка торопливо исчезает в университетском союзе. Я держу Ретта за руку, рядом с его теплым, разгоряченным телом.
Моя рука крепко сжимает его мускулы, прежде чем отпустить и отступить.
— Спасибо за компанию.
— Без проблем. — Он смотрит на землю, потом на меня, волосы лезут ему в глаза. — Хорошего дня.
— Тебе тоже. — Я улыбаюсь. — Что ты делаешь потом?
— Практика. На этой неделе у нас домашняя встреча.
Мои брови взлетают до линии волос.
— Правда?
— Да. — Он делает паузу. — Это на арене.
Арена огромная.
— Разве не там баскетбольные матчи?
— Именно.
— Поразительно. Так много людей приходит?
Ретт смеется, засовывая пальцы под бейсболку и поправляя ее. Играет с козырьком, крепче прижимая его ко лбу.
— Да. Много.
— Как бы ты нашел меня в такой толпе, если бы я появилась? — игриво поддразниваю его.
— У меня такое чувство, что тебя трудно не заметить. — Он смущенно опускает голову.
Так чертовски очаровательно.
— Я бы с удовольствием пришла посмотреть, как ты борешься. Во сколько начинается?
— В шесть. Я могу… — Он замолкает. Прочищает горло: — Могу убедиться, чтобы у тебя был зарезервирован билет.
В этот момент я наклоняюсь к нему, и мой жилет задевает его свитер. Приближаюсь очень близко.
— Было бы здорово.
Я не пытаюсь вторгнуться в его личное пространство, но все равно это делаю. Он пахнет свежим душем и невероятно чистым, сильным и мужским ароматом.
— Ты хорошо пахнешь.
Его белые зубы играют с губами.
— Ты тоже.
Мы стоим перед кирпичным научным корпусом и улыбаемся друг другу, пока мимо не проходит девочка из моего класса. Любопытно. Проходя мимо, она шевелит бровями. Я не знаю ее имени, но узнаю; она тоже сидит в последнем ряду.
Должна ей представиться.
— Думаю, мне лучше зайти внутрь.
— Ладно. Я должен… — Он бросает большой палец через плечо.
Я не хочу, чтобы Ретт уходил. Хочу пропустить занятия и провести день с ним, ничего не делая вместе. Понять его лучше. Узнать, что заставляет его смеяться. Что его бесит. Как он устроился со своей командой теперь, когда пыль от «пообедать и смыться» улеглась.
— Увидимся. — Я даже не пытаюсь скрыть свою идиотскую ухмылку.
Он тоже.
— Пока.
Затем я поднимаюсь на носки своих черных ботинок, чтобы дотянуться до его сильной челюсти. Целую его снизу, щетина покалывает губы самым восхитительным образом.
Его дыхание останавливается, губы приоткрываются.
— Напишешь мне позже?
Парень кивает.
— Обязательно.
— Пока.
Боже, это так же плохо, как когда я была в школе, флиртовала по телефону со своим парнем-подростком: «Ты вешаешь трубку. Нет, ты вешай трубку! Я повешу трубку, когда ты повесишь трубку…»
Я отстраняюсь от него, отступаю назад к зданию, прежде чем повернуться и, наконец, решиться пойти на урок.
Вздыхаю.
— Так что происходит между тобой и этим парнем?
Я обедаю с Алекс — впервые с того дня, как она принесла постер «Завалить Рэтта», — и она только что переключилась на меня после того, как рассказала мне всю сагу о своем парне/побочном трахе.
Жонглирование двумя парнями догонит ее, но кто я такая, чтобы судить? Александра будет делать то, что хочет, правильно это или нет.
— Что происходит с каким парнем? — прикидываюсь дурочкой.
— Ну, знаешь, тот уродец из флаера — чувак с вечеринки.
Мои ноздри раздуваются.
— Ладно, во-первых, он не уродец. Во-вторых, его зовут Ретт, и он действительно хороший парень.
Кузина закатывает глаза.
— Ладно. — Ей явно все равно. — Он хороший, потому что должен быть таким.
— Ты считаешь справедливым, что люди судят меня, не узнав, потому что я красивая?
— Так ты согласна? Думаешь, ты действительно красивая?
— Перестань цитировать «Дрянных девчонок», я серьезно. — Беру с подноса картошку фри и запихиваю ее в рот. Жую. Глотаю. — Не собираюсь так поступать с Реттом — он действительно хороший парень.
— Ну и что?
— Я хочу сказать, что за последние несколько недель мы с ним сблизились.
— Насколько близко?
— Не знаю… типа: «Я жду, когда он пригласит меня на свидание».
Александра ошеломленно откидывается на спинку стула.
— Серьезно?
— Да, серьезно.
— Вау. Он тебе действительно нравится.
— Да. Он великолепен. — Я наклоняюсь вперед. — Он говорит по-французски, и это чертовски горячо.
— Заткнись.
— Ага. Время от времени Ретт говорит что-то непонятное, и я притворяюсь, что он велит мне раздеться догола.
— Ситуация быстро обострилась.
— Ничего не могу поделать. Он очень мне понравился. У нас не было глубоких, значимых разговоров, но я чувствую эту странную связь, которая больше, чем физическая — хотя и хочу заняться с ним сексом. Его тело безумно горячее.
Алекс смотрит на меня.
— Слышала бы ты себя.
Мои плечи двигаются вверх и вниз.
— Не собираюсь оправдываться.
— Этого парня ты хочешь привести домой к тете Карен и дяде Дэвиду?
— Мои родители? Да, думаю, он им понравится.
— Вот дерьмо. Я не знаю, что делать с этой информацией.
