другу в глаза, вижу беспокойство за его голубыми радужками и не выдерживаю. С ресниц срываются слезы, вскидываю ладонь и закрываю рот, чтобы сдержать рыдания. Маттео вмиг преодолевает разделяющее нас расстояние и заключает меня в крепкие объятия.
– Не плачь, Даниэль, – просит он шепотом, отчего я рыдаю еще горше, цепляясь за ткань его пахнущей больницей футболки.
– Я… думала… ты… умер…
– Знаю, прости.
С губ срывается истерический смех, быстро сменяемый новыми всхлипами.
– За что… ты…
– Т-ш-ш… – шепчет он, прижимая меня к себе и утешительно поглаживая по спине.
Через пару мгновений отстраняюсь, заглядывая в глаза и ощупывая его предплечья, чтобы окончательно убедиться – Маттео и правда жив. Утыкаюсь носом в его плечо, продолжая рыдать. Он что-то бессвязно шепчет, продолжая обнимать меня, но я не вникаю в смысл слов, полностью поглощенная нахлынувшими эмоциями.
Не знаю, сколько проходит времени и сколько мы так стоим. Истерика постепенно стихает, и Маттео утягивает меня на скамейку.
– Подожди здесь. Принесу воды.
Он исчезает так быстро, что я не успеваю моргнуть и глазом. Последний раз всхлипнув, стираю с щек слезы, которых в последнее время стало чересчур много.
– Дани! – доносится обеспокоенный голос Кейда, который быстрым шагом направляется ко мне с конца коридора. – Вот ты где. – Он ускоряет шаг и опускается передо мной на колено. – Что случилось? Рори…
– Она там, – сообщаю безжизненно, указывая ему за спину. – Все плохо, Кейд.
Он серьезно кивает, садится рядом и притягивает меня к себе, заключая в утешающие объятия, которые становятся чуть крепче, когда до слуха доносятся приближающиеся шаги. Слегка отстраняюсь, заметив Маттео с бутылкой воды, которую он тут же протягивает мне.
– Держи.
– Спасибо, – благодарю на выдохе.
– Цел? – прохладным тоном уточняет Кейд.
– Да, – отвечает Маттео и переводит внимание на меня. – Что с Рори?
– Обсидиановый раствор, – поясняю коротко, отчего Маттео мрачнеет.
Он усаживается рядом с мной.
– Зачем Джей это сделал? – хмуро спрашивает он, явно уверенный в своей правоте о том, чья это заслуга.
– Он думает, местные ученые помогут, – сообщаю после большого глотка воды.
Маттео и Кейд переглядываются, и на их мрачных лицах написано так много, что не остается сомнений, ни один из них не верит в положительный исход.
Не в силах думать об этом, меняю тему:
– Как ты, Маттео? Как пережил… – неопределенно взмахиваю рукой, – все это?
– Обо мне не беспокойся, – мягко просит он. – Я в порядке.
– Правда?
– Да, – отвечает он и переводит внимание, когда из палаты показывается Хэтти.
Тоже поворачиваюсь. Она замирает в шаге от двери, смеряя обнимающего меня Кейда слегка удивленным взглядом.
– Хоффман, – приветствует он.
– Органа, – в тон ему отвечает девушка. – Рада, что вы вернулись. Жаль, что так случилось с Колтом и Ллойдом. – Кейд кивает, и Хэтти переводит внимание с него на меня и Маттео. – Мэг поставила капельницу. Нужно переливание. Съезжу за Ксандером, у него универсальная группа крови.
– У меня тоже, – сообщаю с готовностью и поднимаюсь.
– Тогда тебе к Нине, – говорит она, указывая на дверь за спиной, а после удаляется.
Шагаю к палате, но притормаживаю на полпути, оборачиваюсь и перевожу настороженный взгляд с Кейда на Маттео.
– Как сдашь кровь, отвезу тебя домой, – спокойным тоном сообщает Кейд. – Познакомлю с Аннабет и малышкой Лили, а то ты так быстро исчезла, что я не успел этого сделать. А потом отдохнешь.
– Аннабет? – повторяю, нахмурившись, потому как имя звучит знакомо.
Вероятно, речь о женщине и ребенке, которых Кейд встретил в холле.
– Девушка отца, – поясняет Кейд и проводит ладонью по волосам. – Я о ней рассказывал. А Лили моя сестра.
Слабо улыбаюсь и киваю. Чувствую облегчение от полученного объяснения. Прежде чем переступить порог палаты, в последний раз смотрю на Кейда, только сейчас осознав, что он сказал мне до этого.
Он отвезет меня… домой.
Глава 19
Как только с тихим щелчком закрылась дверь в палату, коридор погрузился в продолжительную тишину.
Кейд и Маттео провалились в тяжелые размышления, но у каждого они находились рядом Даниэль. Оба думали о том, что ей довелось пережить за столь короткий период. И это еще не конец.
Покосившись на Тео, Кейд увидел тревожный блеск в его глазах и угрюмо поджатые губы. Сейчас был совершенно неподходящий момент для того, чтобы поднимать зудящую на подкорке тему, но Органа ненавидел недосказанности. Их в последнее время и без того было чересчур много.
– Поговорим? – привлек он внимание Маттео.
Тот перевел на него взгляд и вопросительно выгнул брови.
– В чем дело?
– Ты соврал ей, – Кейд мотнул головой в сторону закрытой двери. – По поводу перерождения. Хэтти рассказывала, каково это на самом деле.
Маттео наградил его долгим выразительным взглядом.
– Даниэль незачем знать подробности. Не после всего. Она сломлена последними событиями, и ей нужна поддержка, а не новые эмоциональные потрясения. – Он выдержал паузу, размышляя, стоит ли идти на большее откровение, и в итоге добавил: – Я никогда не видел ее в подобном состоянии, а мы через многое прошли.
– Ты любишь ее, – констатировал Кейд, получив ответ на свою догадку.
Тео в открытую посмотрел в глаза собеседника.
– Конечно люблю. Мы семья.
Кейд усмехнулся и покачал головой.
– Я не об этом.
Лицо Маттео окаменело, он покосился на закрытую дверь, чтобы убедиться – их никто не слышит.
– Я не претендую на нее, Органа, если ты об этом.
Кейд без проблем считывал искренность в глазах Тео, и не мог не спросить:
– Почему? Я ведь вижу, как ты на нее смотришь.
Маттео подавил горький смешок и откинулся на сиденье, больно упирающееся в спину, но сейчас он был даже рад ощущению физического дискомфорта. Хотя душевный никуда не исчез.
– Хочешь откровенно? – уточнил Тео.
– Для того и спросил.
– Мы провели бок о бок несколько лет и по-настоящему сблизились, – сообщил он, вновь взглянув на Кейда. – Я знаю Даниэль как никто другой. Я всегда был рядом. Оберегал и поддерживал, заботился о ее благополучии. Но она никогда не относилась ко мне иначе, чем к старшему брату. И я решил, что не вправе вываливать на нее свои чувства. Они ей ни к чему. А портить отношения не хотел.
Кейд мрачно посмотрел на плитку под ногами, но не увидел ни посеревших от времени швов, ни мелких трещин. Все было гораздо хуже, чем он представлял. Чувства Маттео не возникли внезапно, они взращивались долгие годы.
– Даниэль со мной, – твердо начал он, – и…
– Я не претендую, – перебил Маттео, повторив то, что уже говорил. – У нее чувства к тебе. Это главное. Для нее все серьезно,
