и ее семье – про инцест, про избиения, и все же она по-прежнему любила его так сильно, что не могла перестать плакать.
Я забеспокоилась о ней.
– Миссис Шоукросс, вы сейчас одна?
– Нет, здесь мой муж.
Она так рыдала, что я подумала, как бы у нее не начались судороги. Поэтому я просто пожелала ей спокойной ночи и выразила надежду, что ей стало получше.
Месяц или два спустя кто-то, кто знал Мэри Блейк, решил, что нам двоим было бы неплохо встретиться. Ее привезли из Уотертауна в Рочестер, и в ту минуту, когда меня представили, я поняла, что что-то не так. Мы обнялись, и она сказала:
– Я много лет пыталась вас найти.
Я сказала, что связалась бы с ней, но не могла это сделать.
Она садится рядом со мной, берет меня за руку и говорит:
– Вашу дочь убил не Артур Шоукросс.
И в глазах у нее какой-то странный блеск.
– Что? – спрашиваю я.
Я заставила ее повторить это три раза, а потом сказала:
– Миссис Блейк, откуда вы это знаете?
– Неважно, – отмахнулась она, – просто знаю. Вашу дочь убил мальчик-подросток.
Меня трясло. Внутри у меня все разрывалось на части. А что, если она права?
Миссис Блейк спросила, была ли Карен слишком зрелой для своего возраста. Оформлялись ли у нее груди? Появились ли волосы на лобке? Я почувствовала, что меня сейчас вырвет.
Я решила побыстрее разобраться во всем этом, встала и сказала:
– Не могли бы вы поехать со мной, миссис Блейк?
Я отвезла ее в ближайший полицейский участок, чтобы она могла рассказать свою историю. Я все еще не была уверена, о чем именно она знает.
Приятный офицер отвел ее в комнату, побеседовал с ней, позвонил по телефону, а потом отвел меня в сторону и сказал:
– Перестаньте общаться с этой женщиной, мэм. Полиция Уотертауна хорошо знает Блейков. У них вечно неприятности.
Я ушла как можно быстрее. Меня трясло. Все мои воспоминания, все страхи ожили с новой силой. Я два дня после этого не ходила на работу.
3.
Вскоре после встречи с Хелен Хилл две дочери Мэри Блейк были пойманы на краже мяса с рынка «Пи-энд-Си» в Уотертауне. Мэри было предъявлено обвинение в получении краденого имущества. Статья появилась в уотертаунской «Дейли таймс» под заголовком: «МАТЬ УБИТОГО МАЛЬЧИКА И ЕГО СЕСТРЫ ПОЙМАНЫ НА МАГАЗИННЫХ КРАЖАХ».
Глава семейства объяснила, что дома у них закончилась еда и они не ели уже два дня. Это была их вечная проблема. Страховой чек после смерти ее мужа составлял 375 долларов в месяц, даже с талонами на питание и пособием по социальному обеспечению ей было трудно прокормить три поколения Блейков.
4. Мэри Блейк
Эти чертовы полицейские ворвались в дом, и я спросила: «Эй, вы кем себя возомнили?» Они вывернули мне руки и надели наручники. Мэри Эгнис Блейк, главный враг общества!
Мой адвокат сказал, что обвинение в краже на самом деле было выдвинуто из-за Шоукросса. Местная полиция хотела привлечь внимание общественности, ясно? Прокурор попросил меня признаться в хранении краденого имущества, но я не стала это делать, потому что не знала ни о каком украденном имуществе. Мясо есть мясо, так? Как кто-то может доказать, какие куски украдены, а какие нет?
Нас продержали всю ночь и отпустили под залог. Полицейские предупредили, что я могу получить за это год тюрьмы. Что будет делать моя семья, пока меня не будет? Как они будут питаться? Мы заплатили штраф в пятьдесят долларов за нарушение общественного порядка. Я все еще жду извинений.
После этого я стала немного мягче относиться к своим детям. Если убийство не считается преступлением в Уотертауне, то как могла быть преступлением кража? Как это может быть преступлением – брать еду, когда у тебя нет другой возможности поесть? Я пошла против закона, потому что от него никакой пользы.
Раньше я настраивала своих детей против воровства. Теперь уже нет.
5.
Как и Хелен Хилл, Мэри Блейк планировала примириться с потерей своего ребенка.
– Я знаю, что Джек не умер, – объяснила она. – Но если это так… что ж, я воссоединюсь с ним, когда умру. Я знаю, что так и сделаю. Что бы ни случилось, я не верю, что Джеку было больно. Я думаю, что дух покидает тело мягко, с любовью.
Несмотря на все свои трудности, Мэри сохраняла непоколебимую веру в целительную силу любви. Она могла бы перечислить все добро, когда-либо сделанное для нее и ее семьи с тех пор, как они с матерью собирали мусор на свалке сернистого шлака.
– Вам бы стоило побывать здесь во время снежной бури 77-го, – она хлопнула в ладоши. – Люди проявляли такую любовь. Снегоходы привозили нам еду, магазины доставляли продукты по воздуху. Это было здорово. Я бы сама устроила еще одну метель, которая пробуждает такую любовь между людьми. И никто тогда не лгал друг другу о маленьких мальчиках.
Она вспомнила о любовной связи с богатым отцом своего покойного сына и продиктовала его номер телефона.
– Я не звонила ему восемнадцать лет, – сказала она, проводя пальцами по телефону. – Просто хочу спросить его: «Боб, ты уверен, что не знаешь, что случилось с нашим маленьким мальчиком?» – Она понизила голос. – Случилось, думаю, вот что. Боб куда-то увез Джека и не хотел, чтобы его жена узнала.
Поскольку Мэри сомневалась в том, что кости и волосы, предоставленные властями, принадлежат ее сыну, она перестала посещать его могилу. Могила эта находится на краю Уотертаунского кладбища, где зажата между могилами, подписанными «Лиланд Паркер» и «Уильям Л. Говард» и помечена голым металлическим стержнем, торчащим из земли на десять сантиметров.
– Раньше там была маленькая табличка с именем, – объяснила Мэри. – «Джек О. Блейк, 1961–1971». Кто-то украл ее на память. Для меня это еще один знак того, что Джека вообще там нет.
В начале 1992 года у Мэри случилось несколько неожиданных событий в своей продуваемой сквозняками квартире над итальянским рестораном. Несмотря на долгие часы, которые она провела, глядя в окно, ее убитый сын так и не вернулся. Однако во время одной из тех необъяснимых перемен, которые делают семейную жизнь непредсказуемой, ее спутник-алкоголик твердо отказался от прежней вредной привычки и даже остался верен своему зароку; ее сын, малыш Пит, последовал его примеру и начал искать работу; другие члены семьи отвергли наркотики и воровство, а младшая дочь, двадцатипятилетняя Пэм, поступила в школу косметологии. Блейки с нетерпением ждали чего-то нового и свежего в своей истории: роста доходов.
Годы в роли главы семьи научили Мэри
