уже ждали нас. Но все равно эффект оказался подобен схождению на землю ангелов небесных.
М-да, куда там Анджелкам Джоли и всяким Алискам Сильверстоун!.. Феодора одним махом заткнула бы их за пояс. Великого талантища девка, ответственно заявляю!
Чеканный, ровно выверенный шаг, гордая осанка, каким-то загадочным образом превратившая хиленькие выпуклости на груди во внушительный бюст, и надменный взгляд, низводящий придворную толпу до уровня обычных холопов. Словом, «мама дорогая!..»
— Граф... — Франциск даже приподнялся с трона. — Срочно представьте нам...
Взгляды его официальной любовницы дамы де Веллекье и официальной жены, герцогини Маргариты Бретонской, как клинки рапир скрестились на Дорке. Но сразу же отмякли, не углядев в девушке прямой опасности для себя. Дамы умные, опытные, сразу разобрались.
— Ты что ль, здесь княжишь? — с легкой улыбкой вымолвила Феодора на русском языке и с легкой манерностью, но по всем правилам изобразила книксен перед герцогом. — Ну тогда здравствуй, здравствуй, хрен мордастый...
Я поклялся по прибытии домой отринуть всякую жалость, и выпороть окаянную девку, после чего сразу перевел ее слова герцогу:
— Графиня Теодория склоняется пред наихристианнейшим государем Европы и выражает истинное восхищение его мудростью и великолепием.
Франциск немедля толкнул проникновенную речь, в которой выразил желание в случае необходимости защитить контессу Теодорию от всех сарацин вместе взятых. Не забыл углядеть руку Господа в ее счастливом спасении, отметил мою заслугу в этом, правда, очень коротко, и пообещал пожертвовать двадцать ливров городскому собору в честь избавления девушки от неволи. В общем, высказал очень много всякой напыщенной ерунды. А вот поспособствовать возвращению в Московию отчего-то не обещал.
После чего, новоиспеченная контесса попала в руки дюшесы и ее свиты, а мы с герцогом прошли в отдельный кабинет, где он учинил мне форменный допрос про Феодору и эту самую Московию с Тартарией. Очень уже ему хотелось подружиться с русами, путем возвращения доченьки столь влиятельного вельможи, как конт Микула. Но когда узнал, где это, желание само собой исчезло. Безвозвратно. И правильно: дюк явно не дурак, просчитывать целесообразность умеет. И да, про истинную историю появления Федьки в Бретани я умолчал, соврав, что грохнул у побережья Бискайи сарацинскую посудину, на которой и обнаружил Феодору.
Ну а дальше, пришлось подробно доложиться по нападению...
— ...не иначе по божьей воле мы остались в живых, повергнув врагов... — скромно закончил я.
Франциск досадливо дернул бровью.
— Граф, обещаю, оная Виолетта де Комбур понесет заслуженное наказании после тщательного следствия. Остальных вздернут уже завтра на городской площади. Поверьте, я искренне сожалею об этом инциденте. И поражен вашим искусством. Не буду скрывать, слухи о бароне Жестокие Клинки, доходили и до Бретани, но я никогда не думал, что они так верны.
— Ваше высочество, я кладу эту викторию к вашим ногам, — скромно заявил я. — Но прежде чем злоумышленников казнят, хотелось бы с ними поговорить.
— Поговорите. Гм... потом... позже... — неохотно пообещал дюк и звякнул в серебряный колокольчик. — А пока вам доложит про ход расследования мэтр Кукус.
В кабинете немедля появился мужичок в черном, с насквозь бюрократической мордой; жутко казенным языком и сухим надтреснутым голосом начал доклад.
Если вкратце, то Виолетта де Комбур в свое время влезла в дикие долги, заложила свои имения и драгоценности и фактически оказалась на грани банкротства. Кредиторы уже держали нож у ее горла, но тут неожиданно появился некий купец из Нанта, по имени Дювалье, «в девичестве» Моше бен Ицхак, и предложил контессе финансовую помощь в обмен на определенные услуги. Попросту — завербовал. С тех пор, уже почти год, Виолетта стучала Пауку, отправляя донесения голубиной почтой. За день до моего появления в Нанте ей прибыла депеша, в которой предлагалось заманить барона ван Гуттена — именно барона, а не графа — в свое имение, где его должны будут пленить специально посланные люди. Что Виолетта и осуществила, хитроумно воспользовавшись посредничеством дюшесы.
В этом месте заскучавший дюк оживился и зыркнул глазами на мэтра Кокуса. Оный мэтр живенько проскочил момент, связанный с дюшесой, и больше в докладе ее не упоминал. Так вот, дальше произошла некая нестыковка. Специальные людишки Паука прибыли поздно, фактически прямо перед охотой, не успели экипироваться сетями и прочим ловчим инструментом, и сунулись меня вязать, понадеявшись на свое численное преимущество. А изначально меня вообще планировалось схватить ночью в спальне, тепленького и сонного. Далее опять произошли накладки: Тука планировали взять вторым, но скотт обнаружил их раньше и начал рубить. Я побежал ему помогать, поэтому засада лично на барона ван Гуттена тоже сорвалась. Ну а дальше вы все уже знаете. В общем, нам крупно повезло.
Кстати, всего попали в плен семь человек; один, тот самый парень, что обещал со мной встретиться позже, все-таки ушел. Все они в прошлом состояли в разных наемных бандах, опытные рубаки, и были собраны в специальное подразделение, занимающееся разного рода деликатными делами типа похищений и убийств на территории недружественных Пауку государств. Так сказать, средневековый вариант диверсантов. Причем, уже собранных в отдельный отряд и приданных специальному отделу под названием «Тайная дипломатическая служба». Ты смотри, воистину Паук опережает свое время. Признаю...
Но дослушать доклад до самого конца не довелось. Примчался церемониймейстер и доложил, что в главной зале требуется присутствие самого дюка, ибо...
Ибо назревала грандиозная буза...
ГЛАВА 17
Современные историки абсолютно правы, твердя об алчности, холодной расчетливости, жестокости и порочности Средневековья, но все это вполне уживается с чувствительным романтизмом, благородством и возвышенным чувством куртуазной любви. Признаю, последние эпитеты больше относятся к внешним проявлениям чувств неоперившихся юнцов, только начинающих свой тернистый путь рыцарственности, но и суровые мужи, вполне изведавшие превратностей жизни, тоже не чураются отдаться романтическим чувствам. Вот и я тоже... порой... не чураюсь.
Но покончим с вступлением и попробуем описать случившееся в тронной зале. Гвардия герцога по приказу графа Генгама рассекла беснующуюся толпу придворных на несколько частей,
