других, но еще и содержать и заботиться, чтобы не сдох. А значит, возить для него шатер, слугу, чтобы готовил ему еду, опять таки кормить и поить… столько хлопот…
— А мужья у них есть? — Лекс даже забыл о Ламиле, которого кормил, и тот сразу запустил в тарелку с кашей руки. Пришлось оттирать кашу с ладошек и уговаривать есть ложкой.
— Мужья у них редкость, — Сканд ухмыльнулся, — если ты не наложник-питомец, то должен доказать, что твоя доблесть больше, чем у предполагаемой невесты. А поскольку слабость у них порок, то биться за жену надо не на шутку. И если воительница примет твои ухаживания, то вызовет тебя на бой. Если бой выиграешь, то она выбьет себе зубы, а когда новые вырастут, то она войдет в шатер мужа, как жена. А пока растут новые зубы, устраивают праздники прощания с вольной жизнью, раздают питомцев подругам или вырезают перед гостями, в знак того, что сильно любили, и чтобы никому не достались.
— И что, она в доме, то есть шатре мужа будет жить, как жена? — Лекс сделал вид, что не видит, как Ламиль кормит из своей ложки Аши.
— Нет, — Сканд ухмыльнулся, — это значит, что все ее дети будут только от мужа. Они будут вместе воевать, как и раньше, и собирать трофеи, но жить будут в одном шатре без всяких наложников. И, кстати сказать, мужчина может иметь столько жен, сколько сможет завоевать. — Сканд ухмыльнулся и выгнул бровь, — я бы там гарем себе завел из воительниц. Были бы у меня на поле боя не побратимы, а жены.
— Ну, судя по тому, как Зу на меня смотрела, то это скорее у меня бы был гарем! — Лекс позволил Ламилю отдать Аши кусок лепешки, но вот мясо отобрал и вернул на тарелку. — А вот если проиграешь такой во время дуэли?
— Тогда она заберет у тебя все, что захочет, — пожал плечами Сканд. — А вот и Тиро вернулся, отправляемся!
Лекс заскочил в спальню и сменил тонкий ремешок на широкий ремень с кинжалом. Один палантин заправил за пояс, как свободный человек, а второй палантин опять связал, как переноску для ребенка, только в этот раз привязал его к себе накрест, так, чтобы Ламиль сидел, а не лежал. Ребенок терпеливо снес, пока его отмыли от каши и переодели в свежую тунику-распашонку. Он с удовольствием вцепился в одежду Лекса, пока тот приматывал его к себе, и только высокомерно смотрел на детеныша. Аши крутился под ногами, в надежде, что ему еще перепадет что-нибудь, кроме той миски с едой, что он смолотил за минуту. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить детенышу на хвост.
Сканд оседлал Шу и ждал, когда Лекс заберется на ящера, и только после этого запрыгнул в седло сам. За воротами их дожидались четверо монахов. Аши выскочил на улицу перед самочкой Лекса и, испугавшись большого количества людей и посторонних ящеров, стал жалобно свистеть и жаться к ногам самочки, вводя ее в замешательство.
— Зи, Зу, — крикнул Лекс и увидел двух нубиек, выросших как из-под земли, — поймайте Аши, присмотрите и посадите в пустой загон для ящеров, пока мы не вернемся!
Две эбеновые кошки слаженно отловили юркого зверька и, несмотря на его когти и злобно щелкающую пасть, утащили во внутренний двор. Сканд кивнул головой и дал команду к движению. Ламиль подергал Лекса за одежду и, недовольно скривив ротик, поинтересовался.
— Аши будет плакать? Мы не взяли его с собой, почему?
— Он маленький, — Лекс поправил переноску, чтобы она сильно не давила, — ты тоже маленький, одного маленького я смогу вынести, а вот двух нет.
— Но он будет плакать! — Ламиль не сдавался.
— Мне надо было взять Аши, а тебя оставить дома? — поинтересовался Лекс.
— Нет! — Ламиль схватился за тунику Лекса, — я хочу с тобой! Не бросай меня, не хочу быть один!
— Ну, вот я и взял тебя, — Лекс погладил ребенка по кудряшкам, — а если бы я взял второго, то тогда плакал бы уже я. Ты хочешь, чтобы я плакал? — Лекс увидел, как малыш задумался над дилеммой, а потом предложил, — давай, ты останешься дома с Аши, он не будет плакать, ты не будешь плакать, ты ведь будешь не один, а с Аши. А мы со Скандом быстро съездим и вернемся?
Лекс даже притормозил ящера, увидев мучительную борьбу на лице Ламиля. С одной стороны, хотелось вернуть ребенка домой, ехать самому будет и легче и спокойнее, но в то же время, почему-то не хотелось расставаться с ним даже на час. Ламиль, похоже, так же не мог решиться, он явно беспокоился о маленьком ящере, но и расставаться с Лексом ему не хотелось.
— Что случилось? — Сканд развернул Шу и недовольно зыркал глазами, — надо ехать быстро, неизвестно, сколько ты будешь в той лавке пропадать.
— Едем, — Лекс прижал к себе Ламиля, — прости за задержку.
Сканд стегнул Шу и рявкнул на редких прохожих, которые сразу бросились врассыпную. Ящеры почти бежали по городу. Лекс замечал, как город готовится к непогоде. На городской площади, где всегда шумел рынок, торговцы растаскивали свои деревянные навесы. На самой площади толпились крестьяне, которые пригнали мясных ящеров всевозможных размеров и расцветок. И уже привычные белые, и темные, похожие на игуан с явно жёсткой кожей на спинах, или с длинными шеями и толстыми ногами. А еще, много мелких ящеров с хохолками из перьев, они сидели в плетеных клетках и издавали пронзительные крики. Лекс таких видел раньше, они здесь заменяли кур, и это именно их яйца использовали в тесто или на корм маленьким детенышам.
По всей видимости, животных сейчас продавали оптом и по доступным ценам, потому что почти все покупатели тащили на веревках упирающихся ящеров. Точно так же было и с овощами. Их продавали вместе с корзинами, в которых привезли на рынок. Тиро вздохнул, глядя на все это, и хлестнул своего ящера. Похоже, поездка в другой город совсем не вписывалась в его планы. В ремесленных кварталах было заметно тише. Не кричали торговцы, зазывая в свои лавки, не висели образцы товара просто посреди улицы. В квартале кузнецов было тихо, но зато везде пахло свежими лепешками и жареным мясом. Похоже, все жители пытались приготовить еды впрок.
Вскоре маленький караван из семи ящеров выскочил за городские ворота и на максимальной скорости рванул по утоптанной дороге. На ней почти не было путников, запоздавшие крестьяне гнали небольшие стада ящеров за городские стены. Сканд возглавил караван и еще подстегнул Шу.
