Если до этого Лекс считал, что они едут быстро, то теперь казалось, что до этого они просто стояли. Шу бежал размеренно, наклоняя голову при встречных порывах ветра, а вот самочки всякий раз начинали притормаживать. По всей видимости, им очень не нравился ветер в морду, приходилось их поторапливать. И только ящеры у монахов совершенно не реагировали на порывистый ветер, они казались такими же невозмутимыми, как и сами монахи.
Наверное, из-за скорости, но две дозорные башни старого города появились на горизонте очень быстро, Лекс понял, что пропустил дорогу к имению. Ну, да это сейчас было и неважно. Вскоре они въезжали в старый город. А заехав внутрь, они вынуждены были спешиться и вести ящеров под уздцы. И все из-за того, что на улицах города стояли лодки, шлюпы и шаланды со снятыми мачтами. Все корабли стояли на деревянных распорках, были укрыты сверху парусами и привязаны к земле множеством канатов, совсем, как Гулливер в стране лилипутов. Из-за этого проехать по улице можно было только до старого императорского дворца, все остальные улицы жители использовали как сухие доки. Приходилось переступать или подныривать под натянутые веревки.
— Однако, в этом году лодок больше, чем обычно, — Тиро первый шел по улице, максимально сокращая путь, — похоже, война с пиратами пошла на пользу не только императорской казне…
— Да. В этом году боги явно благоволят морякам, — Сканд тянул Шу, которому не нравилось пробираться через такие препятствия. — И новые верфи появились, не надо кланяться и спорить с мастерами Теланири, и древесины вдоволь, и цены на нее упали вдвое против обычной. И, главное, мародерство на затопленных кораблях обогатило моряков на пару поколений вперёд. В следующем году из старого города местные торговцы собираются отправлять собственные суда, а не только торговать с берега.
Ламилю тоже не нравилось такое передвижение, Лекс то кланялся, то перелезал через натянутые канаты, да и налетающий ветер приносил холодный влажный воздух, который, казалось, пронизывал насквозь. Он попытался покапризничать, но Лекс на него шикнул, чтобы помалкивал, он ведь сам хотел с ним поехать, поэтому должен терпеть. Хорошо, что они уже дошли до старого рынка. Там была высокая крыша, и хоть ветер свистел в высоких световых окнах, но все равно, стены давали хоть какую-то защиту.
Тиро начал стучать в закрытые ворота лавки, а Сканд бросил поводья ящеров на руки монахов с приказом дожидаться их на улице. Купец открыл ворота, держа дубину в руках, он не ожидал покупателей и выглядел взволнованным. Но, узнав Тиро, успокоился и пригласил всех внутрь, прислав слугу, чтобы помог завести ящеров во внутренний дворик, где ветра почти не было. Он начал суетиться и звать подмастерьев и служанок, чтобы те принесли стулья и угощение важным гостям, но Лекс остановил всех и сказал, что они торопятся.
Торговец сразу заметался и пригласил внутрь лавки. Лекс отвязал Ламиля и передал на руки Сканду с пожеланием, чтобы они пока походили по двору, а сам зарылся в залежи торговца. Насколько он помнил, у того должно было находится много интересных порошков. Пока хозяин хвастался новинками и называл цену на свои запасы, Лекс нюхал, щупал, а иногда лизал всевозможные порошки, пытаясь определить или угадать, что чем является. На удивление, селитры было очень мало. С тех пор, как Тиро выбрал все у торговцев, в порт нового не завезли, но торговец пообещал, что как только корабли спустят на воду, ближайшие торговцы привезут заказанные товары.
Здесь, как в лавке старинного алхимика, было много разного, но порой некоторые вещи применялись достаточно странно, а порой и опасно. Камедь применяли при запорах, серу при кишечных коликах, а вот ядовитую киноварь смешивали с жиром и мазали, как помаду. Это считалось очень красиво и предполагалось, что это добавляет здоровья и сексуального влечения. Даже легкий озноб и мурашки на коже, как симптом отравления ртутной киноварью, считали доказательством сексуальности. Ведь когда влюблен, то у тебя и мурашки на коже появляются, и знобит, как от легкой лихорадки. Лекс попытался донести, что киноварь ядовита, но торговец только отмахнулся, ее хорошо покупали проститутки, она не только украшала, но и не давала забеременеть… Рыжик вздохнул и замолчал, в конце концов, это дело каждого, травиться или нет. У него в старом мире на сигаретных пачках тоже писали — отрава! И что? Все дымили, как паровозы…
— Ты скоро? — Сканд занес на руках Ламиля и отряхнул ему волосы.
— Да, — Лекс начал перечислять, что он берет и сколько.
От киновари пришлось отказаться, хотя до этого Лекс собирался брать ее, как краситель. В доме полно детей, не дай боги, отравятся, переживай потом, что недосмотрел… Торговец взялся за абак* (аналог счет), а Лекс быстро поднял уголек и считал на беленой стене. Хорошо, что он был из поколения детей, выросших без калькуляторов, и легко умножал в уме двухзначные цифры. Они быстро сошлись на одной сумме, потом Лекс поторговался для приличия, но вместо скидки ему подарили раба. Худенького ребенка, не поймешь, мальчика или девочку, на взгляд лет этак пяти. Ребенок был смуглый, по всей видимости, кто-то из родителей был нубийцем. Торговец сказал, что ему ребенок достался как бонус при последней закупке товара, когда моряки перед сезоном штормов облегчали свои суда и заодно избавлялись от лишних ртов.
Сканд только вздохнул, когда увидел, как у мужа жалостливо подломились брови. Опять домой потащит… Он поторопил торговца и его помощников, которые быстро все укладывали в кожаные мешки. Торговец просил вернуть ему мешки позже, а Лекс пожал плечами, он еще не понимал, зачем это делалось… Но стоило выйти во двор, все сразу стало понятно. Небо было затянуто тяжелыми тучами и с неба явственно моросило. Помощники купца стали складывать непромокаемые мешки в корзины, притороченные к ящерам. Сканд помог подвязать Ламиля впереди, а после этого Тиро накрыл Лекса и ребенка новеньким кожаным плащом наподобие пончо. У Лекса от этого появился впереди горб, а Ламиль недовольно завозился, он теперь ничего не видел.
Тиро вместе со Скандом подсадили Лекса в седло и, убедившись, что Ламиль устроен как следует, взлетели в седла своих ящеров. Тиро подхватил новенького ребенка и посадил впереди себя, а торговец едва успел засунуть в последний мешок купчую на нового раба. Сканд кивнул головой, и ворота у лавки открыли, выпуская на улицу последних в этом году покупателей. Тиро в этот раз повел отряд в обход основных улиц. Они двигались по узким улочкам, огибая город по широкой дуге. В какой-то
