– Где он?!
Кирт шагнул в сторону, освобождая путь и указал на меня рукой:
– Здесь, господин.
Через несколько вдохов в зал ворвались Сирк и Домар. Домар сразу же навис надо мной, с угрозой прорычал:
– Говори!
– Господин, о чём?
Домар пнул меня в грудь, впечатав в стену точно так же, как и Кирт немного раньше.
– Ты ещё спрашиваешь? Аймар глаз не показывает здесь, тем более на третий день после Врат. Он уже весь в лесу, весь в заботах о выходе. Но нет, припёрся сюда с Лиром, который только о тебе и спрашивал. Зачем ты ему нужен? Ну?!
На этот раз отчётливо повеяло опасностью, я только и сумел прохрипеть, когда Домар ухватил меня за горло и поднял перед собой. Точь‑в‑точь как я месяц назад одного наглого Закалку.
Я прохрипел, цепляясь за чужие пальцы:
– Не знаю… господин.
Покров уже давно закончился, да и использовать его против хватки на горле бессмысленно: от такого он не защищает. И могу ли я показывать подобную наглость? Слуга против господина? Нет. Моё спасение только в маске и притворстве.
– Так! – Домар швырнул меня в сторону, спокойно сообщил: – Надоело. – тут же с нажимом произнёс, глядя мне в глаза: – Приказываю говорить только правду.
Я сжался. Тварь. Птицеголовая тварь.
Домар отшагнул, на миг обернулся на отца, а затем спросил, вперив в меня немигающий взгляд:
– Что ты скрываешь?
Я моргнул раз, другой. Это не работает со мной. Это не сработало бы даже если бы не было надо мной моего же заковыристого Указа о лжи. Что я скрываю от господина? То, что хочется жрать. То, что не хочется замывать кровь. То, что хочется вонзить меч в стражника семьи. То, что я ненавижу Симара… Много чего. И я лишь переспросил:
– Господин?
Домар нахмурился, с нажимом повторил:
– Какую тайну ты скрываешь?
Это было бы сложнее.
Тайну? У меня есть таланты. У меня есть сестра. Есть кисеты, есть Призрак. Я хочу убить тебя, Домар. Твоего брата и возможно отца. У меня много тайн, но нет одной, о которой ты спрашиваешь. И ты не просишь говорить их все.
Мне хотелось смеяться, но голос мой звучал ровно:
– Тайну? Когда господин Симар наказывал меня за избиение слуг, то был неправ. Они первые начали. И… я… я… – я всё же скривился, вспомнив, что нужно немного и притвориться, – очень зол за это на господина Симара.
– Что? – Домар сначала вылупился на меня, затем покраснел. – Что ты несёшь?!
Я отшатнулся от занесённой руки:
– Господин?
Домар шагнул за мной следом, но замер, когда раздался усталый голос Сирка:
– Довольно.
Старик отстранил сына, оглядел меня, залитый кровью зал, вытянул руку в сторону Кирта:
– Меч.
Кирт тут же шагнул к старику, передал ему своё оружие. Через мгновение клинок уже упирался мне в горло. Я снова ощутил, как тёплая струйка потекла по шее. Другое место, другая рука. А вот меч тот же самый. Сирк неторопливо заговорил:
– Если мне не понравятся твои ответы, то в этом зале добавится крови и появится мертвец.
Домар шевельнулся, недовольно протянул:
– Отец.
– Помолчи. – Сирк даже не повернулся к нему. – Я дал тебе волю в беседке, где ты лгал Аймару. Мне тоже нужны ответы. – Меч уколол ещё сильней, теперь Сирк явно говорил со мной. – Вчера через Врата перешёл Мастер. Уже в годах. С шестью слугами. Он, конечно, не подошёл Гарой, достался Рейну из семьи Тамим. Но сегодня к нам заявился именно Лир из клана Гарой и спрашивал именно о тебе. Что мы тебе сказали о Втором, сколько налога определили, чем помогли, когда ты ушёл из Ясеня. И, главное, куда. Он явно тобой заинтересовался. И я хочу знать почему.
Я молчал и слушал. Меня тоже интересовало, чем я так привлёк внимание этого Лира. Самое простое, что приходило на ум, это Мастер из Первого. Наверняка тот, что жил в соседней гостинице. Наверняка он что‑то рассказал обо мне. Наверняка это донесли Лиру, пусть даже Мастер и ушёл в другую фракцию.
Сирк уставился мне в глаза и спросил:
– У тебя есть особый талант?
– Старый господин, – мелькнуло в воспоминаниях лицо старика Фимрама. Я уверен, что он Саул, – считает… считал, – мало ли, вдруг после сегодняшнего дня он во мне разочаровался, – что у меня неплохой талант в лечении.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Хм, – Сирк прищурился, – Фимрам тоже что‑то говорил об этом. Но это такая мелочь для Гарой. Если только…
Сирк снова оглядел меня и улыбнулся. А затем пригрозил:
– Ты должен отвечать мне только да или нет. Иначе…
Я торопливо кивнул, ощутив, как кольнул меч:
– Да, господин.
– Гарой нужен твой талант?
Сирк не поверил? И что? Мой талант – это не простое мастерство Указов, а то, что принадлежит клану Вилор. Нужен ли Гарой мой талант? Нет! Они убьют меня. Не зря меня предупреждал о молчании собрат Клатир. И я твёрдо ответил:
– Нет.
– Твой талант Возвышения плох?
Как он может быть хорош, если я получил столько помощи на своём пути? Таланты возвышаются сами и за четыре года.
– Да.
– Ты возвысился медитацией?
– Нет.
– Зельями?
– Да.
– Ты использовал три зелья?
– Нет.
Всего‑то одно.
– Несколько десятков?
Снова нет, старый Саул.
– Нет.
– Сотню?
Перед глазами мелькнули десятки истаявших в моих ладонях монет духовной яшмы и я выдохнул:
– Да.
Сирк засмеялся, но меч у моего горла даже не шелохнулся.
– И ты ещё жив? Похоже что в твоих жилах течёт кровь рискнувших идти путём Зверей. Неудивительно, что Фимрам так трясётся над твоей семьёй. Кровь к крови.
Что? Я ещё раз повторил про себя слова Сирка. О чем он? Что‑то я уже слышал про путь Зверей. Мелькнуло воспоминание. Школа, бурса класса и рассказы парней о себе. Мир. Здоровяк, который мог без ущерба для своих меридианов поглощать дешёвые отвары для Возвышения и даже есть сырые травы. Не все, но мог, как съел цветок Роста Духовной Силы. Об этом говорит Сирк? Тогда выходит, что Фимрам тоже так может? Но при чем здесь я? Старик Фимрам и впрямь очень добр к нашей семье. Слишком добр. Но ни я, ни мама, ни Лейла не можем так делать. Я так сосредоточился на своих мыслях, что с трудом услышал новый вопрос Сирка:
– Ты спрятал что‑то от нас?
– Нет.
Неожиданно меня кольнуло. Больно, как тогда, когда мы с Ратом полезли за цветами акации в Пустошах, и я распорол себе ладонь шипом. И всё. Не больше. Словно боль не знала, нужно ли ей наказывать меня. Невольно я на миг вскинул глаза вверх, словно так мог увидеть этот дарсов контракт и свой Указ. Что происходит, почему за эту ложь меня наказало болью?
Сирк не дал мне задуматься об этом, заговорил, заставляя вслушиваться:
– Почему прошлый хозяин так сильно доверял тебе?
Я удивился, ведь явно на это нельзя ответить просто да или нет, но молчать не стал. Я уже здесь больше месяца, не так уж и сложно было не только продумать свою историю, но и добавить в неё деталей. Важных деталей. Что там мне сегодня рассказал Зотар?
– Господин, старый хозяин считал, что я его внук.
Домар возмутился:
– Что?
– Молодой господин, – я бы ещё и согнулся, если бы меч по‑прежнему не упирался мне в горло. Меч, который даже не дрогнул миг назад при моих словах. – Это неправда. Я знаю своего отца, пусть он и погиб несколько лет назад. Но старый господин считал по‑другому. Поэтому он приказал лекарю семьи взять меня в ученики и был со мной всегда добр. А молодой хозяин нет.
Домар хмыкнул и по‑птичьи клюнул головой:
– Ну ещё бы. Это молодой заставил тебя заключить вечный контракт?
– Да.
– Помню, в первый день, на Вратах ты говорил, что не в ладах со своими стариками. Они случайно не родители твоего отца?
– Верно, господин.
– Значит, они тоже в тебе сомневаются? – Домар рассмеялся, предложил мне: – Ну что, хочешь узнать кто по‑настоящему твой отец? Сейчас позовём твою мать, заставим её говорить правду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Господин, – я попытался упасть на колени, меч резанул шею, подбородок, остановил меня. – Ей и так испортили всю жизнь эти старики. Мой отец Римило. Простой кузнец. Спрашивайте меня и дальше, зачем вам она?!
