странного ощущения. Только не сразу поняла, в чем именно дело. А когда открыла глаза и поискала, что же меня так обеспокоило, то с удивлением наткнулась на сидящего на подоконнике Гора, который с тоской смотрел из темноты блестящими черными глазами.
Я моргнула, подумав, что все еще сплю. За окном по-прежнему царила темнота, стрекотали невидимые сверчки, две местные луны красиво клонились к горизонту, уже успев поменяться местами. Но Гор был. И он действительно сидел на моем подоконнике. А вот Лина рядом, как ни странно, не оказалось.
– Ты чего? – наконец спросила я, с трудом протерев слипающиеся глаза.
– Прости. Я тебя разбудил?
– Что-то другое… почему не спишь? Твоя очередь караулить?
Гор медленно покачал головой.
– Нет, я закончил. Сейчас снаружи Бер.
– Тогда в чем дело? – совсем озадачилась я. – И почему ты торчишь здесь, а не у себя?
Вместо ответа брат слез с подоконника и, опустившись возле постели на корточки, с неожиданной болью посмотрел:
– Помоги мне, Гайдэ.
– Да в чем дело? – окончательно всполошилась я и резко села. – Почему у тебя такой вид, словно кого-то хороним?
– Я не знаю. – У него вдруг изломался голос, сорвавшись до хриплого шепота, а глаза потемнели полностью, напрочь лишившись белков и превратившись в два страшноватых провала в никуда. Причем чем дольше в эти провалы смотришь, тем глубже тебя утягивает, тем труднее сопротивляться и тем явственнее по коже бегут мурашки от прикосновения к чему-то непонятному, холодному и… одинокому.
– Помоги мне, Гайдэ, – донеслось до меня откуда-то издалека хриплое. Кажется, с самого дна этой бездны. – Я не знаю, что происходит. Я словно бы… голоден. Но не так, как обычно. Я хочу куда-то смотреть, но не понимаю, что именно вижу. Хочу что-то услышать, но в голове только странный гул. Мне пусто, Гайдэ. И холодно. Мне кажется, я растворяюсь в темноте каждый раз, когда закрываю глаза…
Я вздрогнула, когда моей руки коснулись ледяные пальцы брата.
– Ты теплая, – прошептал скарон, уставившись на меня совершенно черными глазами, в которых начали разгораться крохотные блестящие искры. – Ты живая. И у тебя есть сны, которых я никогда не увижу. Можно я их попробую? Пожалуйста… Гайдэ… можно я возьму у тебя немного тепла?
В его глазах наконец разгорелась целая вселенная: непроницаемо черная, почти бесконечная, расцвеченная только блеском чужих и далеких звезд. Там пылало так много всего… и вместе с тем так мало осталось простого человеческого тепла, что его туда буквально затягивало, как в какую-то воронку, жадно засасывало, стараясь насытить эту пустоту. Как будто стараясь заполнить ее чем-то живым. Теплым. Настоящим.
Я сглотнула, оцепенев от ужасающе прекрасного зрелища, но будучи не в силах от него оторваться. И даже не почувствовала, как чужие пальцы сомкнулись на моем запястье, сдавив его до боли. Меня стремительно утягивало в эти страшноватые глаза, влекло туда с неимоверной силой. Так властно и требовательно, как будто от этого зависела чья-то жизнь… совсем слабая, угасающая, едва теплящаяся… которую мне неожиданно стало очень жаль.
А потом все внезапно закончилось.
Гор, будто опомнившись, шарахнулся в сторону и вскочил, едва не снеся туалетный столик. А потом торопливо отступил к окну, дрожа всем телом и шатаясь, будто пьяный.
– П-прости… прости, я н-не хотел… я не д-думал…
Он вдруг зажмурился. А на лице проступила такая мука, что я опомнилась и, вскочив с постели, ухватила его за руки, холодея от исходящей от них странной, некстати проснувшейся силы.
– Нет! – Скарон попытался отшатнуться и выпрыгнуть в окно, но я вцепилась намертво. – Не надо… Гайдэ, я не хочу причинить тебе вред!
– Все хорошо, – прошептала я, как клещами впившись в его ледяные пальцы. – Ты не один. Я помогу.
– Не надо! – Гор судорожно вздохнул, но вдруг не выдержал и обессиленно опустился на колени, уставившись снизу вверх теми же страшноватыми глазами, как и минуту назад. Пустыми, жуткими, из которых смотрела сама Тень – холодная, жадная и равнодушная.
Внутренне содрогнувшись, я опустилась рядом, лихорадочно обшаривая взглядом его белое как снег лицо. Пытаясь понять, почувствовать, осознать, что же такое творится с моим кровным братом. И почему это вдруг произошло. Что за сила в нем сейчас проснулась? Почему сейчас? Почему не вчера, не завтра? И почему я раньше ничего подобного не чувствовала?!
– Ты – живая, – с невыносимой болью прошептал Гор, больше не пытаясь вырваться. – И я не могу от тебя оторваться…
– Что тебе нужно? – спросила я, в страхе видя, как плещется в его глазах настоящая мука. – Чего не хватает?
– Тепла…
– Бери, сколько нужно!
– Нет, – Гор снова задрожал. – Не хочу… но и отказаться уже не могу… прости. Ты слишком близко.
– Бери, – твердо повторила я, чувствуя, как стремительно немеют мои руки. – Я знаю, что тебе это нужно. Ты должен жить. Гор, ты слышишь?!
Скарон обреченно опустил голову и замер, будто его разрывало надвое. Но, по крайней мере, перестал шарахаться, прекратил сопротивляться и, кажется, даже начал постепенно успокаиваться. Я поспешила его обнять, согревая теплом собственного тела, погладила черные волосы, на которых внезапно выпал самый настоящий иней, растерла уши, потеребила ледяные пальцы и держала их до тех пор, пока наконец не почувствовала, что он снова потеплел. Сколько мы так сидели, не знаю – время тянулось, как резина. Однако постепенно дыхание скарона выровнялось, изо рта перестали вырываться облачка холодного пара, кожа порозовела, волосы избавились от инея, а губы слабо шевельнулись.
– Гор? – Я осторожно заглянула в его лицо. – Брат, ты как?
Он тихо вздохнул и открыл глаза. Черные, блестящие, но уже обычные, человеческие, хотя и полные невыносимой вины и раскаяния.
– Лучше.
– Слава богу… – Я снова его обняла и взъерошила оттаявшие волосы. – Что это было? Что с тобой произошло?
– Не знаю. Просто накатило.
– Когда?
– Вчера. К ночи. Стало очень холодно и пусто в груди. Я словно бы умер… ненадолго. Словно бы снова вернулся в Тень. Но потом очнулся и понял, что часть ее так и осталась во мне. А сегодня опять…
Я успокаивающе погладила его пальцы.
– Теперь ты теплый. Все хорошо.
– Я что-то у тебя забрал, – вздрогнул Гор, и в его глазах мелькнул неподдельный ужас. – Что-то важное…
– Подумаешь, жизненных сил чуток вытянул? – с наигранной бодростью отозвалась я, старательно сдерживая нервную дрожь. – С кем не бывает? Лин вон постоянно таскает, и ничего.
– Ты не понимаешь, – с болью прошептал брат. – Я хотел этого, Гайдэ! Я сидел и целый оборот искал предлог, чтобы тебя разбудить! Я смотрел на тебя, как Тварь на свою жертву! Мне не нужны были братья – они
