class="p1">Сотворив для себя трон, из серебристого камня, Элуна медленно опустилась на сиденье, положив руки на подлокотники. А следующим движением плавно закинула ножку на ножку. С ее прекрасного лика не сходила очаровательная улыбка. Подкрепляя величественный образ, за спиной богини показалась луна, полностью заполняя пространство меж двух колонн.
— Я постараюсь дать тебе ответы.
— Хорошо. — Алгалон кивнул, стараясь не смотреть, куда не положено. Хотя собеседница будто нарочно провоцировала. Все свое внимание он сосредоточил на лице. — Тогда первое. Я действительно встал на путь становления богом?
— Тонкий вопрос. — богиня выдерживала идеальную осанку, будто застыв во времени. — Все зависит от твоего желания. Принимай поклонение смертным, помогай им, станешь для них богом. Отвергай, игнорируй, перестанешь им быть. Но прежней твоя душа уже не станет никогда. Она вознеслась на одну ступень выше, став более желанной для голодных пастей Бездны и вечно охотящихся за нами демонов.
— Значит, мои опасения подтвердились. — владыка Цитадели чуть крепче сжал древко копья. — Чем это может угрожать?
— Только тебе решать.
— То есть…?
— Все зависит от того, насколько ты готов меняться, младший собрат. Для тебя все может остаться неизменным, если так решишь. Сейчас ты на распутье. Твоя душа могущественна, ей благоволит Свет. Поэтому, ты волен сам выбирать, какие черты принять, от каких отказаться. Та крохотная искра, что зажглась внутри тебя, способна полностью перекроить твои силы, саму твою суть. Но она подчиняется только тебе, никому иному.
— Значит, я могу игнорировать божественную суть, и тогда ничего не произойдет. Однако, если решусь следовать этому пути, буду вынужден претерпеть метаморфозы. Какими они будут, придется выбирать. Верно?
— Правильно. Это сложный и долгий процесс. Нужна твердая уверенность.
— А как же Лоа? По своей ли воле они такие кровожадные?
— Их судьба печальна, они подобны загнанным в угол зверям — до конца бьются за свое существование. Они вынуждены, как глина, перестраиваться под влиянием почитателей, чтобы продолжать цепляться за Азерот. Не со всеми судьба обошлась так жестока, среди них есть благородные духи, которым поклоняются не обратившиеся в первобытную дикость племена. Однако, их меньшинство.
— Как всегда, сила играет решающую роль. — Первый Страж покачал головой. — Когда я окончательно стану богом, буду ли я вынужден, как ты, вознестись в некое пространство и все время прибывать в нем?
— Нет. — улыбка Элуны стала ярче, а в глазах заплясали искорки, вспыхивая и угасая. — Мироздание устроено не так, младший собрат. Я нахожусь в космосе по своей воле, мне здесь нравится. И ты ошибаешься в трактовке того, что означает являться богом. Это не высшая форма существования, хотя искра, безусловно, наделяет могуществом.
— Все божества, о которых мне известно, всегда держались в удалении от своих почитателей. И обладали силой, выходящей за привычные рамки. Что же означает быть богом, если не вознестись к вершинам, обрести мощь?
— Это право творить, изменять. Вмешиваться в саму суть мироустройства. — богиня поменяла ножки местами. — Чем больше последователей, тем проще вносить изменения. Своей волей я могу явить луну на небосвод Азерота или убрать ее, пролить на мир дождь из кристаллов лунного света или исцелять. Даровать калдорай силы, когда наступает ночь. Своей стезей я выбрала ночь, луну и ее свет. Мои божественные силы простираются на все, что с ними связано. Однако, это не отнимает у меня возможность творить Тайную Магию, коей пропитана вся вселенная. Тебе известно о титанах?
— Да.
— Они рождались с искрой, подобной нашей. Были богами, как бы их назвал ты. Творцами. Они созидали жизнь на планетах, упорядочивали звездные системы. Из искры проистекали их способности, познания и невероятная мощь. Пантеон знал, как наделять сознанием и жизнью абстрактные созвездия на небосводе, ставя их себе на службу или опуская странствовать по космосу.
— Значит, божественность наделит меня возможностью стать крохотным творцом?
— Хорошее сравнение. Титаны умели создавать механизмы, способные порождать настоящую жизнь в металле и камне. Я создала совухов, прекрасных мудрых созданий. Что сможешь ты, куда будут простираться умения того, кто смешал в себе драконью кровь, самое жаркое пламя и ярость Света? Трудно предсказать.
— Разве не мне выбирать, как использовать искру и кем стать в конечном итоге?
— Тебе. Но достаточно ли твердо твое понимание самого себя, своих желания, скрытых и явных? Каждая мелочь имеет значение. Ты достаточно могущественен, чтобы не склоняться перед чужим влиянием, однако уязвим перед самим собой. И в первую очередь ты изменишь самого себя. Уже изменил.
— Когда? — удивление проскользнуло в голосе драконоборца.
— В Изумрудном Сне.
— Откуда…?
— Мой взор способен простираться и туда. Я наблюдала за тобой с самого первого дня на Азероте.
— Погоди, но до победы над Галакрондом в ходе ритуала, я не имел никакой божественности. Она принадлежала не мне.
— Тебе.
— Тогда почем… Хочешь сказать, все мои проблемы…?
— Ты отвергал части себя, не понимал того, чем являешься. Божественность резонировала с этим, создавая отражения. И она продолжит так делать, если ты будешь избегать своей подлинной сути. Любой ее части.
— Но тогда у меня нет никакого выбора.
— Так ли это? Если захочешь, можешь отвергнуть ту часть, что заставляет волей-неволей заглядываться на Алекстразу, Изеру или меня. Выжечь ее в себе. Но что заполнит пустоту? И как ты изменишься?
— Либо полный отказ от божественности.
— Да, без нее исчезнут многие твои проблемы. Твоя сущность станет крепкой, как монолит, а все терзания не перерастут в нечто большее, чем обычные мысли.
— Быть богом — значит быть искренним перед собой?
— Не обязательно. Ты уже им являешься, хотя продолжаешь сторониться некоторых желаний и еще не до конца осознал, не великие пока, возможности.
— Теперь я яснее представляю, в какую сторону следует двигаться. Спасибо. — Алгалон неглубоко склонил голову. — Однако, мне любопытно, почему ты не спускаешься на Азерот, раз можешь, предпочитая прозябать здесь, посреди ничего. В одиночестве.
— Мне нравится тишина космоса. Тут спокойно. Умиротворенно. Нет конфликтов и кровопролития, которыми пестрит планета. А когда хочется компании, я могу позвать к себе кого-нибудь. Или поговорить со жрицами.
— Твоя отчужденность несколько пугает меня.
— Ставишь себя на место другого. — Элуна провела ладонью в пространстве, оставляя блеск искорок. Вместо того, чтобы привычно рассеяться, они вспыхнули ярче, превратились в кристаллики, и заняли места в композиции. Меж ними прочертились линии, образуя абстрактную фигуру. — Я была созвездием миллионы лет. Однажды, странствуя, мне повезло добраться до Азерота. Мне этот мир понравился. За ним интересно было наблюдать. Так я и существовала сторонним наблюдателем, пока молодая еще раса не завладела всем моим вниманием. Мне показалось хорошей идеей поделиться с ними мудростью, оказывать помощь. Так я стала
