основного сустава, ещё один проходил по животу, сдавливая брюшные мышцы. Остальные, впрочем, тоже были тесны.
— Что там? — послышалось над головой. Кто-то надавил на обруч на лбу сармата, щёлкнул языком и приглушённо выругался.
— Пусто.
— Пусто? — недоверчиво спросил первый. Обруч с Гедимина сняли, давление пропало, но пришлось несколько секунд потерпеть неприятные ощущения — что-то выползало из маленьких отверстий сбоку черепа, задевая края ранки. «Зонды,» — определил Гедимин, измерив по ощущениям длину. «Сканер мозга, глубокое сканирование…»
— Ничего, — нехотя признал первый. — И что на этот раз? Сломанный сканер или сдохший мозг?
— Он жив, — кто-то, нагнувшись к Гедимину, взял его за обруч на запястье. — Показатели в норме… О, пульс участился.
К вискам сармата прилепили пластырь. Ноющее ощущение внутри головы пропало, осталась неприятная слабость — всё тело, от макушки до кончиков пальцев, представлялось Гедимину Би-плазмой, намазанной на костяной каркас. Он, не открывая глаз, осторожно проверял себя, напрягая мышцу за мышцей; работало почти всё, но крайне медленно.
— Сканеры в порядке, — мрачно сказал ещё один невидимка. — До сих пор виски ломит. В другой раз на себе проверяй!
— Сожри таблетку, — сердито посоветовали ему. — Ну так что с тесками? Хоть один что-то показал?
«Хоть один?» — Гедимин настороженно прислушался. «Так не говорят об одном… и даже о двух. Тут нас больше. Минимум трое. Я, Хольгер… кого ещё сюда притащили?»
— Ничего нет, — буркнул кто-то из невидимок. — Ничего за целый месяц. Ещё одна проба?
— А что делать? — кто-то повернул голову Гедимина набок и воткнул в шею тонкую иглу. Сармат почувствовал неприятное жжение.
— Завтра повторим, — медик выдернул иглу, зачем-то оттянул губу сармата и заглянул ему в рот. — Такого амбала за месяц не измотаешь.
«Изматывание?» — Гедимин прислушался к нарастающей слабости в мышцах. «Помню. Ассархаддон показывал. Мартышечьи штучки…»
Он попытался сглотнуть, но не смог — во рту пересохло. Воздух неожиданно стал сухим и обжигающим. Над головой хлопнула закрывающаяся крышка, и настала тишина — только попискивал какой-то прибор. Гедимин осторожно открыл глаза и увидел над собой толстое полупрозрачное стекло, а на нём — жёлтые световые пятна.
«Меня утащили к „макакам“,» — он, приподняв голову, взглянул на многочисленные крепления, пристегнувшие его ко дну капсулы. Сознание периодически мутнело, каждую мысль приходилось проговаривать чуть ли не вслух. «Теперь сканируют. Ничего не выходит. Чем меня накачали? Той же дрянью, что была у Ассархаддона?»
Он, сосредоточившись, напряг мышцы на руках. Крепления больно врезались в тело — Гедимин лежал в них уже месяц, и прижатая кожа успела воспалиться. Сармат приподнялся всем корпусом, с трудом качнулся из стороны в сторону. Металл заскрипел, медленно поддаваясь. Гедимин рванулся, выворачиваясь из расшатанных креплений. Скрежет стал громче, что-то с грохотом лопнуло, и сармат высвободил правую руку. «Поддаются,» — он покосился на уцелевшие крепления — часть из них деформировалась, из растянутых обручей показались механизмы замков. «Ещё раз…»
Он оттолкнулся, качнулся из стороны в сторону, напрягая брюшные мышцы, просунул пальцы под замок и с силой сжал. Главный обруч лопнул, и сармат ухватился за обломок, пытаясь его расшатать. «Оружие,» — мелькнуло в мутнеющем сознании, и Гедимин сердито встряхнул головой, разгоняя густеющий туман. «Оружие и рычаг. Пригодится.»
Он повернулся набок, вцепился в уцелевший наручник. Ухватиться никак не удавалось — пальцы скользили. Сверху заорали, крышка отъехала в сторону, в глаза сармату ударил ослепительный свет.
— Черт!
Гедимин, уже понимая, что выбраться ему не дадут, рванулся изо всех сил, выдирая крепления левой руки из капсулы, и махнул кулаком наугад, метя в один из тёмных силуэтов. Ошеломлённая «макака» не успела увернуться — силуэт исчез, затем послышался влажный хруст и сдавленный вопль. В ту же секунду в сармата с трёх сторон ударили разряды станнеров, и он, дёрнувшись, бессильно сполз на дно капсулы. «Рано полез,» — думал он, разглядывая плывущие перед глазами белые спиральки, постепенно превращающиеся в красные пятна. «Ничего, время будет.»
07 декабря 30 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро
— Пусто?
В голосе медика, наклонившегося над сканером на голове Гедимина, уже не было ни надежды, ни любопытства. Сармат сердито сощурился. Он был в сознании — если можно было так назвать это расплывчатое состояние, когда невозможно ни думать, ни отключить мозг. Он часто приходил в себя на этой неделе — видимо, то, чем его накачивали между попытками побега и сканированиями, перестало действовать. Очень хотелось пить, несколько меньше — есть, но сильнее всего — размозжить ближайшей «мартышке» череп.
— Ничего. Будто вместо мозга булыжник, — уныло ответил медик, снимающий с Гедимина сканер. Неприятнее всего было выдёргивание глубоких зондов — тонкие щупы уходили куда-то в мозговое вещество и по дороге обратно задевали края просверленных в черепе отверстий. Голова у сармата не болела ни в процессе, ни потом, — видимо, руки у местных медиков были не совсем кривые. «Или мне уже всё выжгли,» — подумал Гедимин, крутя головой. Вроде бы думать он мог, вот только ничего дельного не выдумывалось. После первой попытки побега за сарматом наблюдали днём и ночью, и когда он, обманувшись тишиной, пытался снова вывернуться из креплений, тут же открывалась крышка, и в макушку сармату бил разряд станнера. Креплений за неделю стало вдвое больше. Последние дни Гедимин уже не пытался их снять — теперь он занимал себя общением с медиками… ну, насколько это можно было считать общением.
— Что вы там ищете? — спросил он, откидываясь назад в попытке увидеть медиков. Те дружно шарахнулись от капсулы.
— Сканер меня не берёт, — он сердито сощурился на белый потолок. — Чего надо-то? Спроси, может, я отвечу.
Крышка над ним захлопнулась.
— Тупые мартышки, — вздохнул Гедимин, закрывая глаза. — Ну, ройтесь дальше.
16 декабря 30 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро
— Пусто?
Медик, снимающий с Гедимина сканер, даже не стал отвечать.
— Дай воды, — попросил
