Внутрь вошли двое. Один, наклонившись над сарматом, потрогал его шею и, оттянув веко, заглянул в глаз.
— Бесполезно. Ещё на месяц?
— Хватит тратить моё время, — угрюмо ответил второй. — После Рождества займись им вплотную. Как следует, слышишь? Скоро приведут корабли.
— Будет сделано, сэр, — первый, ногой отодвинув Гедимина обратно к стене, вскинул металлическую конечность. — Сержант Рио Юпанки предложил…
— Нет, — буркнул второй, разворачиваясь к двери. — Живым и в своём уме, ясно? Голову и руки не трогать!
«Корабли?» — Гедимина ещё трясло, но мозг уже заработал — и сармат тут же заметил, что электричество в камере отключили, и сильно этому удивился. «Какие… Уран и торий! Атомный флот… Вот чего им надо. Управлять атомолётами. Теперь понятно…»
Он сел, прислонившись к безопасной стене, и недобро усмехнулся. «Управлять моими кораблями? После двух месяцев пыток? Хорошая идея, „макаки“. Лучше некуда…»
Через полчаса окошко в двери приоткрылось, и Гедимин, свернувшийся на полу, услышал смешок.
— Что, Диего, обидно? Опять тебя не слушают?
— Да мне-то… — буркнул Диего, отодвигая напарника от двери и заглядывая в окошко сам. — Спит, куча слизи… Он не подох за два месяца без воды, а они хотят с ним говорить! Дали бы мне…
— Да, ваши индейские штучки, — ухмыльнулся напарник. — Капитану он нужен живым. Потерпи, Юпанки, вот станешь капитаном…
Охранники рассмеялись. Окошко закрылось. Гедимин мрачно усмехнулся. «Корабли я им не отдам. Никому.»
02 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро
Дверь с негромким скрежетом приоткрылась. Что-то влетело в проём и упало на пол рядом с Гедимином, слегка его задев. Сармат открыл глаза, сел, удивлённо глядя снизу вверх на охранников, остановившихся на пороге. Прошло уже пять секунд, а ни один из них до сих пор не выстрелил из станнера — они просто держали его на прицеле и чего-то ждали.
— Гедимин Кет, — донёсся из-за их спин незнакомый голос. — Одевайтесь и выходите.
Сармат удивлённо мигнул. Он уже прикинул, как удобнее будет броситься на охрану, чтобы нанести им максимум повреждений, прежде чем его пристрелят, — но тут, кажется, началось что-то интересное. «Одежда,» — Гедимин встал, подобрав с пола свёрток. «Хотят говорить. Ну ладно, послушаю.»
Последние дни ему не хотелось ни есть, ни пить; он почти всё время спал, когда не хотелось — делал упражнения. Мозг, не тратя зря энергию, отключился, лишь иногда подавая вялые сигналы — «прошёл час», «окошко открыли», «полижи дверь»… Теперь он проснулся и оживился, и сармат, посмотрев на охранников, коротко усмехнулся.
Ему принесли серый комбинезон без пояса и сапог; одежда была сделана по его размеру — точнее, расширена грубыми вставками, но всё равно Гедимин сильно удивился. «Я не один тут,» — вспомнил он. «Хольгер тоже модифицирован. Интересно, его приведут?»
Он вышел, слыша за спиной угрюмый шёпот — охранникам чем-то не нравилась его осанка. Ему приказали сложить руки за головой, а затем крепко схватили за локти и плечи, приставили к спине сопла станнеров и куда-то повели. Первое время он шёл в направлении лаборатории; затем охранники свернули и ещё два поворота спустя вошли в широкую комнату. Стены там были покрыты рыжеватым фрилом с волнистым орнаментом, на полу лежал тонкий слой пружинящего покрытия, и воздух был довольно тёплым — градусов двадцать, если не больше.
Пока он вертел головой, пересчитывая охранников и пытаясь найти на их броне хоть какие-то знаки отличия, его подвели к столу. Рядом лежал толстый матрас, и, сидя на нём, Гедимин мог спокойно положить на стол локти, — мебель была сделана по человеческой мерке и даже окрашена под натуральное дерево. Сармат едва заметно усмехнулся — так странно это выглядело.
— Гедимин Кет, — один из экзоскелетчиков развернулся к нему. У него был «Рузвельт» и, видимо, пилотом был не он.
— Я — капитан Торрегроса. Я задам вам несколько вопросов, но пока — садитесь и ешьте.
Гедимин посмотрел на стол. На краю стояли вскрытые контейнеры с водой и Би-плазмой — судя по маркировке, трофейные, из сарматских запасов. Он сел на матрас, поджав ноги, и попробовал припасы. В них подмешали немного глюкозы, вода была подсолена, — больше ничего необычного сармат не заметил.
Он ел медленно, ожидая, пока тело согреется после камеры, и кожа из синей снова станет светло-серой. Его не торопили. Торрегроса стоял у стола, положив «руку» на столешницу, охранники — вокруг, следя скорее за капитаном, чем за пленником.
— Вы — повстанцы или федералы? — спросил Гедимин, когда еды в контейнерах не осталось, а отличительные знаки на экзоскелетах так и не удалось найти. Единственным значком был полузатёртый орёл с распахнутыми крыльями на груди у Торрегросы — и ещё один на стене, там, где под обшивку был убран встроенный телекомп.
Капитан усмехнулся.
— Интересные различия. Люди обычно спрашивают: «Где я?» Ваш товарищ спросил, где вы…
Он, выведя на монитор своё лицо, внимательно посмотрел на Гедимина. Тот угрюмо сощурился. «Значит, Хольгер тут уже был. От него ничего не узнали. Поэтому привели меня.»
Охранник по беззвучному приказу убрал пустые контейнеры.
— Вы спрашивали, чего нам от вас нужно, — снова заговорил Торрегроса, вдоволь насмотревшись на сытого сармата. — Несколько ответов на несложные вопросы. Вы — Гедимин Кет?
— Да, — ответил сармат. «Пока действительно несложно,» — подумал он и невольно усмехнулся.
— Вы жили до войны в Ураниум-Сити? Вы заочно обучались в Лос-Аламосе на инженера-ядерщика? Вы работали на строительстве АЭС «Полярная Звезда» в Ураниум-Сити? Вы непосредственно общались с Фюльбером Мартинесом?
Гедимин удивлённо мигнул — последний вопрос был неожиданным. Ещё неожиданнее было сдавленное шипение за спиной — кого-то из охранников задел не то один из вопросов, не то утвердительный ответ, но что могло его взволновать, сармат не понял.
— Вы участвовали в так называемом проекте «Феникс»? — спросил Торрегроса. — Вы сконструировали двигатель для атомного флота, разработали методики управления и создали технологию Прожига?
