ощутила ветра. Вместо этого она слышала крики бойцов. Сражавшиеся айильцы, казалось, гнали её вперёд. Звуки битвы словно несли её на себе навстречу Грендаль.
Отрёкшаяся успела сплести потоки и, прежде чем Авиенда сумела их остановить, метнула мощное плетение Земли ей под ноги.
И она прыгнула.
Когда земля под ней взорвалась, взметнув камни и бросая Авиенду вверх, острые обломки скал изрезали ей ноги, оросив окружающий воздух брызгами крови. Её ступни были раздроблены, кости изломаны, ноги горели огнём.
Среди хаоса летящих камней она обеими руками сжала копьё из огня и света, юбка хлопала на ветру, разрываясь в клочья. Грендаль подняла голову, глаза её расширились, рот приоткрылся. Авиенда не сомневалась, Отрёкшаяся собиралась Переместиться с помощью Истинной Силы. Грендаль ещё не убралась отсюда лишь потому, что ей нужно было коснуться своих спутников, чтобы захватить их с собой, а она не хотела никого оставлять.
В тот краткий миг, пока Авиенда находилась в воздухе, она встретилась взглядом с Предавшейся Тени и заметила в её глазах истинный ужас.
Воздух начал искривляться.
Копьё Авиенды успело вонзиться в бок Грендаль.
И в этот момент они обе исчезли.
Глава 43
СТЕКЛЯННОЕ ПОЛЕ
Посреди стеклянного поля, сцепив за спиной руки, стоял Логайн. На Высотах свирепствовал бой. Армии Коутона явно теснили шаранцев, и, как только что доложили его разведчики, Тень несла огромные потери по всему полю Меррилора.
— Полагаю, теперь они в тебе не нуждаются, — произнесла Габрелле, когда разведчики удалились. — Так что ты был прав.
Через узы он почувствовал досаду и даже разочарование.
— Я должен думать о будущем Чёрной Башни, — ответил Логайн.
— Не в Башне дело, Логайн, — произнесла она тихо, почти угрожающе, — Ты хочешь власти в этих землях. Тебе не спрятать от меня свои чувства.
Логайн подавил гнев. Он больше никому не позволит управлять собой с позиции силы. Ни за что. Сперва Белая Башня, потом М’Хаэль с его людьми.
Дни истязаний. Недели.
«Я стану сильнее всех, — решил он. Это единственный выход, не так ли? — Меня будут бояться».
Свет. Он смог справиться с их попытками обратить его, склонить к Тени… Но Логайн не переставал сомневаться, не удалось ли им разрушить нечто внутри него. Очень глубоко внутри. Он поднял глаза, окидывая взглядом стеклянное поле.
Откуда-то снизу вновь донёсся гул, и часть кристаллов раскололась. Всё это поле вот-вот уйдёт под землю. А вместе с ним и скипетр…
Могущество.
— Предупреждаю тебя, сухопутчик, — раздался неподалёку спокойный голос. — У меня послание. Если для его доставки потребуется сломать тебе руку, я так и поступлю.
«Шончанский акцент», — подумал Логайн и обернулся, нахмурившись. Шончанка, которую сопровождал рослый иллианец, спорила с одним из его телохранителей. Женщина знала, как придать словам веса, не повышая голоса. Её самообладание пробудило в Логайне любопытство.
Он вышел вперёд, и шончанка обратила на него внимание.
— Кажется, ты здесь главный, — крикнула она к нему. — Это тебя называют Логайном?
Он кивнул.
— Амерлин передаёт тебе свои последние слова, — выкрикнула она. — Тебе следует доставить печати в Белую Башню, чтобы их сломали. Знаком будет появление света! Она сказала, что все поймут, когда этот момент настанет.
Логайн удивлённо вскинул бровь. Он кивнул женщине, скорее для того, чтобы от неё избавиться, и направился в противоположную сторону.
— Ты не собираешься этого делать, — произнесла Габрелле. — Ты глупец. Эти печати принадлежат…
— Мне, — ответил Логайн.
— Логайн, — тихо сказала Габрелле. — Я знаю, тебе причинили боль. Но сейчас не время для игр.
— А почему нет? Разве то, как обращалась со мной Белая Башня, не было одной большой игрой?
— Логайн. — Она прикоснулась к его руке.
Испепели Свет эти узы! Он пожалел, что связал себя с нею. Через узы он мог чувствовать её искренность. Насколько же проще была бы его жизнь, относись он ко всём Айз Седай с прежним подозрением.
Искренность. Не она ли станет причиной его падения?
— Лорд Логайн! — воскликнул неподалёку Дезаутэль. Этот Посвящённый был огромным, как кузнец. — Лорд Логайн, кажется, я нашёл его!
Логайн отвёл взгляд от глаз Габрелле и повернулся к Дезаутэлю. Аша’ман стоял рядом с огромным кристаллом.
— Вот здесь, — сказал он, протирая кристалл, когда Логайн подошёл ближе. — Видите?
Логайн опустился на колени, сплетая шар света. Ага… вон там, внутри кристалла. Похоже на руку, заключённую в несколько иной тип кристалла, который искрился в свете зажжённого шара. В руке был зажат золотой скипетр. Его вершина слегка напоминала чашу.
Широко улыбнувшись, Логайн призвал Единую Силу. Он направил поток саидин в кристалл, пытаясь раздробить его, как обычный камень.
Земля содрогнулась. Кристалл, чем бы он ни был, не поддался. Чем сильнее Логайн старался, тем сильнее дрожала земля.
— Логайн, — вмешалась Габрелле.
— Отойди, — ответил он. — Думаю, придётся попробовать погибельный огонь.
Через узы хлынул поток паники. К счастью, Габрелле не стала пытаться напомнить ему, что запрещено, а что нет. Аша’маны не обязаны подчиняться законам Белой Башни.
— Логайн!
Другой голос. Почему бы им не оставить его в покое? Он подготовил плетение.
— Логайн! — Андрол тяжело дышал. Он упал на колени. Его лицо было обожжено и покрыто копотью. Выглядел он хуже самой смерти. — Логайн… беженцы из Кэймлина… Тень отправила троллоков к руинам, чтобы перебить их. Свет! Они все погибнут.
Логайн сплёл погибельный огонь, но удерживал плетение незаконченным, вглядываясь в глубины кристалла, скрывавшего свой золотой трофей.
— Логайн… — с болью в голосе повторил Андрол. — Мои спутники остались сражаться, но они слишком измотаны. Я не сумел отыскать Коутона, а все солдаты, которых я смог найти, заняты боем, и не могут помочь. Не думаю, что кто-то из командующих знает, что творят там троллоки. О, Свет.
Логайн удерживал плетение, прислушиваясь к пульсации Единой Силы. Могущество. Страх.
— Прошу, — едва слышно прошептал Андрол. — Там дети, Логайн. Они убивают детей…
Логайн закрыл глаза.
* * *
Мэт скакал бок о бок с героями Рога. По всей видимости, то, что он однажды протрубил в Рог, наделяло его особым статусом в их среде. Они принимали его, обращались к нему, разговаривали с ним так, словно он был их знакомым. Они выглядели так героически — гордо сидящие в сёдлах, окружённые сияющим туманом в лучах забрезжившего рассвета.
В перерыве между схватками он наконец-то решился задать вопрос, который мучил его всё это время:
— Но ведь я… я же не один из вас? — спросил он Хенда Молотобойца. — Ну, ты понял — из героев, которые рождаются, потом умирают и… вообще, делают то, что делаете вы.
Здоровяк верхом
