и это у них, можно сказать, получилось. А заодно показали на экране кино, где было все видно. Кто и кого. Налобники эти все пишут, оказывается, вот зачем их приказали носить все время. Ну тех, кто убивал, забили всей толпой, железа то ни у кого нет, а тут два ножичка таких красивых сразу. Потом опять полдня разговаривали и решили, что пока улицы поделим. Эта, центральная — наша, те, кто из Америки. Ну, и остальные, желающие жить по нашим правилам, получающие от нас в ответ гарантию безопасности. Слева — европейцы. Справа — желтые всех мастей и оттенков. Старшего пока не выбираем, никто не знает, как без мочилова это сделать. За такие призы, как эти ножички, сейчас любого свалят. А отдельно между собой временно разобрались, да и ладно. Тем более после нападения хвостатых народу немного осталось и делить пока, кроме власти, нечего. Объявили, что еще скоро привезут страдальцев. Так что пока дышим ровно и ждем пополнения. А пятую часть отдайте, она на общак идет. Укрепления строим, пусть пока гнилые, но хоть что-то. Оружие начали делать. Луки пытаемся делать, копья. Кто желает, охотится, рыбу ловит, травки ценные собирает и хозяевам продает, ну или своим. Там на экране ихнем расписано, что и почем покупают.
Петр вздохнул и скинул свинью на бревно. Негр отложил копье в сторону, достал из-под бревна такой же тесак, как у парня и стал выцеливать место, где резать.
С головы режь! Задницу не трогай — опять возмутился Муня.
Голова вообще не считается, — парировал негр.
— Твоя считается? Или там только кость с требухой? Вот и ее считается. Вы там у себя вообще листья с пальм срываете и жрете, а как в цивильные места попадете, так сразу «голова не считается». Все считается. Бульончику сварите, на десятерых отожраться до пуза… А тебе вообще худеть пора давно!
Качок заржал. — Ладно, Мэт, оставь им зад. Отруби четверть.
Муня опять вскинулся в порыве негодования, но Петр нажал ему на плечо. — Хватит права качать. Успеешь еще. А где здесь посидеть можно? Вопросов много. — обратился он к качку.
Тот задумчиво посмотрел на небо. Нашел там невидимый циферблат, посчитал, сколько времени потратит на всякие ненужные разговоры… Потом, что-то решив про себя, махнул рукой.
— А, успеется. Хотел покумекать, как еще ров сделать, если с мотыгами или лопатами намутим… Пошли, чайную покажу.
— Что, чай появился? — Петр удивленно присвистнул.
— Увидите. Меня, кстати, Большим Сэмом кличут.
Они прошли вдоль по улице и остановились напротив домика, над первым этажом которого была коряво намалевана сажей вывеска «coffee».
Тут появилось и кофе? — спросил Иван.
Нет пока ни кофе, ни чая. И вообще ничего нет. — с досадой произнес американец. — Один китаец занялся этим, травки нашел, собирает и сушит. Все это дело называют чаем. Дерьмо, конечно, но лучше пока нет. Они зашли внутрь, и Сэм заказал пожилому седому китайца чайник на всех.
— Вот так пока и живем. У меня к вам тоже вопросы. Это вы же из поселка ушли на вольные хлеба пастись? Как вы устроились?
Да тоже пока потихоньку — неопределенно ответил Петр. — В лесу живность непуганая пока. Ей пока и питаемся.
— Хищники есть?
— Конечно. Но, как и на Земле, к людям подходить опасаются. Шумим много и дыма не любят.
Китаец принес большой глиняный чайник с чашками и стал разливать чай.
— Нам с сахаром. — попросил Сэм.
Тот кивнул достал из кармана мензурку, явно неместную, открутил ее крышку, достал оттуда горсть таблеток и положил по 3 штуки каждому.
— А это откуда? — спросил Петр.
— У хозяев покупают. Там теперь много что продается.
— А вообще, как все это работает?
— Просто. Приносишь все, что считаешь ценным и запихиваешь в ящик. Он убирается внутрь стены, а потом либо монета сыпется, либо товар обратно возвращают, если посчитают ненужным. А так над ящиком висит экран и там есть картинки, за что можно получить деньги.
— То есть мясо можно сдать?
— Да. Я так понял, они берут на переработку все съестное и, с помощью своей машины, делают эти концентраты, которые раздают.
— А шкуры?
— Шкуры тоже.
— А почем? — с неподдельным интересом продолжил спрашивать Муня, проявив в себе зачатки прожженного торгаша.
— Да мало.
— А мало, это сколько?
— Когда один медяк, когда три. Я не интересовался. Слышал от охотников мельком.
Муня разочарованно вздохнул.
— А продают что? — спросил Петр.
— Бытовуху разную пока в основном. Посуду, инструменты для хозяйства. Очень дорого. Одна сраная пластиковая миска стоит, как десять кило мяса. У ножей, молотков и всяких других железяк вообще заоблачные ценники. Огнестрела нет вообще. Чувствуем себя дикарями, отдающими за бусы все самое сокровенное. Не знаю, как вы, я по — другому представлял возможность пожить на другой планете, вместо того, чтоб спокойно себе в камере сидеть.
— Ну так не зря же собирали на корабль самых ненужных. — задумчиво промолвил Петр. — Кто здесь оказался? Те, кому терять уже нечего. У всех здесь сроки на Земле от пятнашки и выше. Убийцы, воры в особо крупных, торговцы наркотой. Вот только зачем мы им? Нашим перевоспитанием точно здесь никто заниматься собирается. Как котят в речку кинули и смотрят, выживут или нет.
— Вот и я так думаю. — Сказал Сэм, прихлебывая мелкими глоточками чай. С голоду подохнуть не дают, а вот зачем держат — неясно. Мутят чего — то. Хвостатые эти еще. Когда нападали на поселок, я понял, они ни разу не животные. Я сначала на крыше спрятался. Там ветки, сломанные валялись, я их собрал и навалил на себя. Глядел что внизу творилось. У них сзади пара ящериц трупы выбирали и волокли куда — то. Они могли сожрать всех тогда, но не стали этого делать, а ушли. Спрашивается почему?
— Наелись может… — предположил Муня.
— Когда хищник стаей нападает, он быстро звереет и во вкус крови уходит. И тогда рвут всех подряд. — Уверенно сказал Петр.
— Да. — подтвердил Сэм. — Есть такое. Во вкус войдешь, в глазах кровь, пока всех не отоваришь, не успокоишься. Я и сел за это, а не за наркоту, которой мы приторговывали. А эти ушли, как по команде. И часть трупов не нашли потом. Значит, унесли куда — то. Никаких останков возле города не обнаружили, хотя тут уже порядочно походили. И вчера два охотника пропало. Они вдоль реки пошли новые территории смотреть… Кстати, тут такая фигня появилась интересная: начали достижения раздавать. А за них пайки улучшают.
— Достижения — это хорошо. А какие?
