обувь красивее его самого, а он не терпит соперничества. Я печально проводила ботиночки взглядом и посоветовала зеленому уродцу неопределимой народности завидовать молча. Не всем же быть красавцами, кому-то нужно и людей пугать по вечерам. Уродец обиделся. А я теперь мерзла босая на холодной земле.
По задумке мерзкой эльфийки ее пособник «нечаянно» толкает меня под ноги профессору. Я плачу, жалуюсь ему на свою нелегкую жизнь и всеми правдами и неправдами напрашиваюсь к нему в гости. Ночью нахожу Зелье для маскировки ауры среди запасов своего благодетеля, тихонько покидаю дом и отдаю его благородной стерве. Ах, простите, деве! На этом все для меня должно было закончиться. Я скрипнула зубами. Потому что, когда эльфийка расписывала для меня перспективы, я не догадалась спросить, а чем же все должно для меня закончится? Я ведь наживка. А для наживки обычно все кончается очень плачевно. Рыбка даже если не съест, то пожует основательно.
Ученый все никак не шел. И что можно было делать так долго в аптечной лавке? Особенно тому, кто сам готовит зелья. Или правду говорит приютская повариха – сапожник всегда ходит босой? То есть, профессор для себя зелья покупает у вдовы Уруросо? Три раза ха-ха! Вот будет смеху, если это действительно правда!
Тонкий предупреждающий свист я услышала одновременно с фразой какого-то толстяка:
– Какая цыпочка! Почему мерзнешь, красотуля, в одиночестве? Пойдем со мной, я тебя так согрею, что уходить не захочешь!
Переступив окоченевшими ногами и взволнованно высматривая среди прогуливающегося люда ученого, на толстяка я не обратила внимания. И совершенно зря.
Обиженный невниманием толстяк шагнул ко мне как раз в тот момент, когда я уже прикидывала, как мне поживописней прилечь на дорогу перед профессором, чтобы наверняка воздействовать на сердце пожилого мужчины и не тратить напрасно слова, и вспоминала, как правильно нужно подкатывать глазки, чтобы пожалели, но при этом не позвали некроманта на помощь. Где-то за спиной раздражающей тенью маячил ушастый и зеленокожий подельник эльфийской стервы. Я его не видела. Просто знала, что он там есть. Не зря же у меня кожа между лопатками уже ожогами покрылась от его взглядов, образно говоря. Так мы знаем, что совершенно точно из зомби не выйдет танцовщица придворного кордебалета. И не потому, что зомби нельзя научить танцевать. Просто ее величество королева упадет в обморок от созерцания этой неземной красоты. Вот так и я знала, что зеленокожий есть, и что он непременно толкнет меня под ноги профессору. Словно нечаянно. Главное, чтобы он в отместку за мою язвительность «нечаянно» меня не закинул в какой-нибудь дом. Тогда мне совсем хана будет, еще за воришку примут.
Руки зеленокожего и толстяка как по заказу встретились прямо у моего лица. Я непроизвольно шарахнулась в сторону от их рукопожатия, потому что у толстяка на лице появилось такое интересное выражение, как будто он этой рукой свое хозяйство в штанах искал и не находил. Ага, нечаянно дома оставил. Супруге на сохранение. Чтоб ненароком не согрешить.
С этой минуты все пошло не по плану. Зеленокожий корчился от счастья, что толстяк счел возможным одарить его рукопожатием. Я, предприняв стратегическое отступление с поля боя, нечаянно наступила на ногу стоящему позади меня купцу. Купец взвыл голодной баньши. Видимо, я ему оттоптала любимую мозоль. Потому что с моим комариным весом да босою пяткой отдавить кому-то ногу просто-таки нереально. Хотя, с моими талантами…
В общем, купец меня облаял и оттолкнул от себя. Да с такой силой, что я пушечным ядром влетела в живот толстяку. Приземление оказалось так себе. Живот мужика и пивной бочонок могли поспорить между собой не только формой, но и мягкостью. Но мне выбирать не приходилось. С тоской подумалось, что с таким ускорением я не прилягу перед профессором, а просто собью его с ног.
Играя с ребятами во дворе приюта, я никогда не задумывалась о том, что чувствует мяч, когда все его пинают. Зато теперь узнала на собственной шкуре. Мне в спину между лопаток прилетел такой тычок, что я едва не сбила толстяка с ног и вихрем вылетела на середину улицы. И облегченно вздохнула. Ну наконец-то! Теперь по плану нужно было красиво прилечь к ногам господина ученого. Я злобно помянула стервозу-эльфийку, придумавшую столь бредовый план. Пусть бы сама попробовала вывалиться откуда-то с таким ускорением и изящно расположиться под ногами мужчины, чтобы он проникся, но не затоптал! К тому же еще профессор наверняка в годах и плохо видит…
– Идиотка, прочь с дороги!!!
Я нервно дернулась, обернулась и… остолбенела. Прямо на меня неслась оскаленная лошадиная морда. Чтоб той эльфийке не реже раза в месяц покрываться нежно-голубеньким пушком за такую подставу!
***
– Мда-а-а-а… Придется дорабатывать. – Мужской голос звучал так горестно, словно у него отняли самое дорогое. – Королю такое не предложишь. Он просто не поймет, почему его супруга, вместо того чтобы очнуться от обморока, захрапит на весь тронный зал, как конюх герцога Овирсальского. Еще, чего доброго, меня же и будить заставит…
Лежать мне было неудобно: твердо и холодно. Еще и на груди какая-то гадость по ощущениям шевелилась. Но я давно усвоила, что самая большая ценность – это информация. А добыть ее можно только подглядывая и подслушивая. Поэтому сейчас без зазрения совести я прикинулась спящим телом и продолжила вслушиваться, не обращая внимания на подозрительное копошение. Кажется, несмотря на то что весь план эльфийской стервы с самого начала пошел вверх тормашками, я все-таки попала туда, куда нужно.
– Странно, почему артефакт перевел обморок в сон? – Задумчиво протянул мужчина. – Должен же был наоборот, пробудить… Где я мог ошибиться?.. А если…
Шевеление на груди прекратилось. А потом вдруг в нежную кожу словно чьи-то челюсти впились. Дальше притворяться полуобморочной девицей у меня не вышло. Заорав от боли и неожиданности, я мгновенно приняла вертикальное положение, чувствительно обо что-то приложившись носом. Раздалось прозрачное, хрустальное «Бдзынь!» и мой вопль боли потонул в мужской ругани:
– Мой нос! Вы чего деретесь?!
– Мой дамский каприз! Ты его разбила, негодная девчонка!!!
Мы умолкли как по команде и настороженно уставились друг на друга. Если честно, я немного струхнула. Когда ушастая мымра расписывала передо мной прелести своего плана, она говорила, что ученый в годах и физически
