краях! Это что-то немыслимое!
Я скривился. Лучше бы вы искали этого мага, а не сидели тут чаи попивали.
— Чем обязаны вашему визиту, Александр Вениаминович? — холодно сказал я.
— Пришел проведать Николая Александровича, справиться, так сказать, о его здоровье. И поделиться некоторой информацией.
— Вы уже были у него?
— Вот только собирался.
— Тогда пройдемте.
Матушка с укором посмотрела на меня, покачала головой, но ничего не сказала. Я постарался улыбнуться ей краешком губ, пока Кругликов стоял ко мне спиной.
Быстро поднявшись по ступенькам, я замер в коридоре и запустил ментальный поиск отца. Тот нашелся у себя в кабинете.
Пока мы с ним валялись по кроватям, ремонтники уже все привели дом в полный порядок. Даже запах краски почти выветрился под напором аромата новой мебели и полироли для паркета. Прислуга давно застелила пол вычищенными коврами, вернула на место уцелевшие книги и статуэтки. Словом, уже ничто не напоминало о буйстве стихий.
Я оглянулся через плечо — позади на лестнице тяжело пыхтел старший координатор.
“Ему бы не мешало сбросить десяток килограммов. Наверное, поэтому в Гильдии нужные двери порой появляются в нужных местах сами” — подумал я.
Не дожидаясь пока он поднимется, я легко постучался и уверенным движением открыл дверь в кабинет и взглянул на отца. Он сидел в новом кресле в теплой кофте и с пледом на коленях. После удара темной магии, Николай Александрович все время мерз.
— Кругликов приехал.
— Пусть поднимается, — хрипло ответил он и выпрямился.
В этот момент за моей спиной появился запыхавшийся гость. Жадно ловя ртом воздух, он отрывисто произнес:
— Ваше сиятельство! Добрый день! Как ваше самочувствие?
— Здравствуйте, поправляюсь.
— У меня для вас новости, — сказал он и, дождавшись приглашения сесть в кресло, упал на мягкую сидушку, — проверили всех высоких и темноволосых магов, как вы просили. Описание, конечно, размытое, но сопоставив время событий и место нахождения некоторых личностей, мы выявили троих потенциальных заговорщиков. Шелихов Матвей Владимирович, Малиновский Андрей Витальевич и Сольский Юрий Михайлович. Они находились на территории города и могли контактировать с Дубским.
Отец задумчиво постучал кончиком карандаша по лежащему на столе блокноту.
— Личные дела у вас с собой? — спросил он чуть погодя.
— Да, конечно! — Кругликов вытащил из кармана пиджака несколько сложенных листов.
Я забрал их и передал отцу. Разглядеть, что там было написано, не успел. Но судя по их количеству — сведений было очень мало.
— Какая у них способность в магии? — проложив бумаги на стол, Николай Алексадрович задал новый вопрос.
— А вот тут начинается неразбериха, ваше сиятельство! Малиновский — водник, Шелихов — земляной. Про Сольского толком ничего не выяснили, он успел улизнуть куда-то за границу. По данным пограничной охранки, покинул страну для прохождения учебы в Китае. А это весьма подозрительно!
— А родственники? Друзья? Прислуга?
— Семьи нет. Родители умерли лет пять назад. Близких друзей нет, а прислуга путается в показаниях. Кто-то говорит про вечные сквозняки, кто про то, в доме всегда было тепло без печки. Записей о нем у нас в Гильдии никаких нет. За нарушения не привлекался, сведений об учебе нет.
— Думаете, что это он?
— Уверен! Что Матвей Владимирович, что Андрей Витальевич — оба из хороших семей с безупречной репутацией. Если не брать во внимание драки в училище. Но кто тогда не дрался? — криво улыбнулся Кругликов.
“Так, вы и не дрались, старший координатор, — со смехом подумал я, — вас только били”.
— Мог Сольский тайно пересечь границу? — уточнил отец.
— Никаких записей в списках приезжих не обнаружено. Но возле его дома периодически проезжают патрули. Прислуга и соседи предупреждены.
— Тип магии, которой убили Дубского, определили?
— Наши эксперты точно не уверены, но кажется, что это была... — Кругликов понизил голос до шепота, — магия крови.
Отец резко выдохнул, сдерживая рвущиеся с губ ругательство. А мне стало любопытно узнать про это подробнее.
— А каким способом это можно было сделать? — спросил я.
Александр Вениаминович вздрогнул, прижал пухлые пальцы к губам и вопросительно глянул на отца. Тот кивнул.
— Алексей Николаевич, это очень опасный тип магии. В учебниках о таком не пишут. Лишь очень закрытая группа ученых может предположить, как работает маг с таким даром...
— То есть вы не знаете? — перебил я его и приподнял бровь. — Тогда расскажите, что обнаружили на трупе. Было что-то необычное? Может быть, были внутренние повреждения? Лопнувшее сердце?
Мой мозг лихорадочно соображал, вспоминая прошлый опыт. Если у Горского была хоть капля крови Дубского, он мог сделать что угодно. Но если учесть, что у маги здесь владеют только одним типом силы, Горский ли напал на нас с отцом? В нас летела отнюдь не магия крови, а скорее уж, хаоса! В чем, в чем, а в этом я прекрасно разбирался.
Старший координатор очень странно на меня посмотрел и дрожащей рукой промокнул лоб.
— Мне правда интересно, исключительно в познавательных целях, — заверил я его, невинно захлопал ресницами и на всякий случай чуть-чуть добавил в голос силы.
— Дайте-ка вспомнить, — он забавно сморщил лоб. — Точно-точно. Слишком низкая температура тела. Да, так написано в отчете. Она не соответствует времени смерти. Труп будто в ледяной воде держали. При этом в самой камере было достаточно тепло.
Пришлось подавить эмоции и выслушать это с каменным лицом. Когда это в камерах бывало “достаточно тепло”?
— А время смерти насколько точно определили? Кто может подтвердить?
Кругликов замялся, но под давлением моей ментальной магии, все же продолжил:
— В четверть третьего, когда сменился дежурный, он заглянул в камеру и Дубский был еще жив. А утром после раздачи завтрака, в шесть часов — уже нет.
— Значит, примерное время смерти с двух сорока пяти до шести утра. И ваши маги точнее не определили?
— Все верно, ваше сиятельство. Говорят, что около четырех. Но температура тела...
Чтобы сделал я? Обеспечил себе алиби на каком-нибудь светском рауте и послал бы призванную сущность! И подозрительно не сбегал бы в другую страну. Заморозить кровь! Надо же такое придумать! Такое мне в голову не приходило.
