"Как прошла смена?" –спросила я, наблюдая за тем, как она разливает молоко.
"К счастью, тихо. – Миранда вытерла руки о штаны. – У нас было в общей сложности три вызова и все до десяти вечера. Я отдохнула и готова вечером пойти на тренажеры, чтобы отработать калории, к которым неизбежно приводит такой завтрак".
Она засунула руку в карман рубашки и вытащила стопку фотографий.
"Я хотела отдать тебе их вчера".
Я взяла фотографии и стала рассматривать их, пока не дошла до одной, на которой Миранда и я сидели бок о бок на столе. Волосы Миранды были ярко-рыжие и стояли ёжиком в отличие от моих каштановых волос до плеч, её глаза были ярко-синими, а мои - тёмными. Её кожа светлая, а моя оливковая. Было очевидно, что между нами нет кровного родства, но как бы то ни было, мы были сёстрами.
"Я поставлю эту в рамку". – Я взяла её из стопки и положила на журнальный столик.
Она улыбнулась: "Я свою тоже поставила".
Я отставила кофе в сторону и взяла свой стакан молока. Выпив половину, я вспомнила детство. Первый раз мы разделили шоколадное молоко в день нашего знакомства. Нам было по двенадцать, и моя тётя только что переехала в новый квартал. Тётя Джудит не была особенно довольна своим новым жилищем. Её двухкомнатная квартира была недостаточно большой для неё и двух детей, которых она никак не ожидала. Дом был больше и давал нам ещё одну спальню, но он был не в том районе, который бы она выбрала, если бы у неё была возможность. "Я всегда думала, что я буду двигаться вверх, а не вниз," – пожаловалась она.
Они с мамой никогда не были близки, но после смерти моей матери, она была единственным вариантом. Наш отец давно нас бросил, и никто не знал, где его найти. Джудит не было комфортно в роли матери, и она часто проводила вечера в своей спальне, закрывшись там после обеда. Мой брат Колин, который был старше меня на пять лет, не задержался в этом доме надолго. Когда ему исполнилось восемнадцать, он пошел в армию, оставив меня наедине с тётей, которая не могла дождаться, когда же она сможет выкинуть меня из гнезда и вернуть назад свою жизнь.
Сесилия Донахью, мать Миранды, приняла меня как свою собственную дочь, хотя и не на законных основаниях. Я проводила больше времени в доме Донахью, чем с Джудит, особенно после того, как ушёл Колин. Мама Донахью, как я называла её тогда, за эти годы стала просто мамой. Она и Миранда прошли со мной через каждое достижение и разочарование, и, если бы не их любовь и признание, я уверена, что не дожила бы до взрослого возраста.
"Поговори со мной", – начала Миранда без предисловий.
Я почувствовала, как у меня пересохло во рту. Мне потребовалось некоторое время, чтобы произнести: "Это действительно повлияло на меня".
"Плохие сны? Или ты стала больше задумываться о смерти?"
"Нет".
Я попыталась изобразить улыбку, но мышцы моего лица отказывались повиноваться. Я всегда доверяла Миранда мои самые сокровенные тайны, но это ... заставило меня сомневаться в своём здравом уме. Миранда будет уважать мое желание сохранить всё сказанное между нами, я знала это. Она даёт советы без суда, но ...
"Просто расскажи мне".
Я посмотрела в её ясные голубые глаза и прикусила нижнюю губу. "После этого инцидента, – начала я голосом, который звучал монотонно даже для моих ушей, – у меня остался странный побочный эффект".
Пончики и молочный шоколад были мгновенно забыты, Миранда застыла на краешке сиденья в ожидании.
"Я провела некоторые исследования. Это на самом деле не так уж необычно для людей, переживших клиническую смерть. Одни возвращаются с разного рода странностями, а другие при этом не приобретают вообще ничего. Я думаю…"
"Заканчивай с прелюдией и переходи к делу," – нетерпеливо сказала Миранда.
Я подняла руку и посмотрела на неё. "Если я прикоснусь к тебе, я увижу ... некоторые вещи".
Брови Миранды взлетели вверх. "Что за вещи?"
"После нашего возвращения домой из Западной Вирджинии ... Я познакомилась с женщиной в интернете".
Миранда закатила на это глаза. Я познакомилась с большинством женщин, с которыми встречалась, в сети.
"Мы встретились в ресторане в Таллахасси, и всё шло замечательно, пока я не коснулась её руки во время разговора. И тогда я оказалась в её машине, почувствовала руль под своими руками и её разочарование, что она снова поздно попадёт домой из-за пробок на дорогах. – Я рассмеялась. Это звучало так странно, когда я рассказывала об этом. Мне самой было тяжело в это поверить. – Я словно оказалась в её теле, когда она вошла домой. Джинсы или юбка, голубой или серый? И тогда я услышала голос, который показался мне знакомым. Её муж был на кухне, и когда она поцеловала его, я почувствовала его щетину. Ложь так легко слетела с моих губ: "Я иду с девчонками, помнишь? Не жди меня". – Я посмотрела на ошеломлённую Миранду, которая не произнесла ни слова. – Я никогда не забуду её лица, когда я встала, бросила на стол несколько купюр и молча ушла из ресторана".
Миранда откашлялась. "Это был единичный случай или были и другие?"
Я кивнула. "Деб, она обняла меня, когда я вышла из больницы. Я почувствовала лёд под её животом, её замёрзшие руки, держащие твои ботинки. Шок, спутанность сознания. Это было настолько сильно, что мне пришлось отстраниться от неё. Мне кажется, она подумала, что я виню её в случившемся".
Миранда громко выдохнула и откинулась на спинку стула. "Это продолжается уже два месяца, и ты не сказала мне ни слова".
"Я думала, что схожу с ума. Мне нужно было время, чтобы справиться с этим самостоятельно, прежде чем я могла бы рассказать об этом тебе".
"Я знала, что ты что-то скрываешь от меня. Я почувствовала, будто между нами выросла стена. – Миранда кивнула, как будто всё начинало обретать смысл. – Остальные тоже заметили. Ты никогда не была особенно ласковой, но в последнее время ты стала уклоняться от общения с нами. Марти заметила, как ты ловко избегаешь объятий. Мы все решили, что из-за всего случившегося ты ходишь по краю пропасти, и выражение чувств может привести к эмоциональному взрыву".
"Вы потратили много времени на разговоры обо мне".
"Потому что мы беспокоимся о тебе, – многозначительно сказала Миранда. – Не путай это со сплетнями за твоей спиной. Мы просто пытались тебя понять. Ты бы сделала то же самое, сама знаешь".
Я кивнула. "Я не хочу, чтобы они знали, даже Марти".
Миранда посмотрела на меня, прищурив глаза. Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила: "Ты думаешь, это справедливо? Они не знают о твоих способностях. Если ты коснёшься их, это будет вторжением в их частную жизнь. Твои близкие друзья должны, по крайней мере, иметь возможность сделать выбор, хотят ли они, чтобы их секреты стали тебе известны".
