Кроме этих походов София брала падчерицу и в картинные галереи, где проходили интересные выставки. Они вместе ходили на дневные концерты, София показывала ей известные исторические достопримечательности. Для нее такие прогулки были составной частью знакомства с Лондоном. Она считала важным, чтобы Айрин несколько часов в день посвящала чтению книг по истории и искусству, и Айрин охотно читала, сидя у себя в мансарде. Иногда София вместе с Айрин заходила на работу к мужу: девочку всегда интересовали тонкости ювелирной профессии. Улица Бонд-стрит представляла собой сплошную витрину с ювелирными украшениями, и ничто не мешало любоваться ими, поскольку сюда разрешалось въезжать только роскошным каретам с восседающими на облучках кучерами в богатых ливреях, которые возили исключительно привилегированных покупателей. Фасад магазина Эдмунда Линдсея был отделан мрамором кремового цвета; по обе стороны входа находились окна, служащие витринами, в которых на богатом бархате выставляли не больше двух ювелирных изделий, зато высочайшего класса. Вывеска представляла собой инициалы владельца, выгравированные с большим вкусом и покрытые золотом. К вывеске прилагался королевский патент, свидетельствующий о том, что Эдмунд Линдсей был одним из немногих на этой улице официальных поставщиков королевского двора. Во время визитов на Бонд-стрит Айрин всегда волновалась, глядя из окна кареты на эту вывеску или заходя в просторный торговый зал с хрустальными люстрами, свисающими с расписного потолка в стиле времен Регентства. В застекленных витринах и на прилавках были разложены сверкающие ряды драгоценных украшений, некоторые из них — кольца и браслеты — были надеты на восковые руки. Это выглядело довольно жутковато, и Айрин всегда содрогалась при виде зловещих муляжей.
Во время одного из таких визитов навстречу им, как обычно, вышел старший продавец Артур Тейлор. Жене хозяина он отвесил глубокий поклон, которым удостаивал только самых уважаемых клиентов. София была для него воплощением настоящей леди во всех отношениях. Айрин он поклонился менее официально и вдобавок улыбнулся, поскольку знал девочку с самого ее рождения.
— Добрый день, мистер Тейлор, — поприветствовала его София. — Мой муж у себя?
— Да, мадам.
Проводив ее до кабинета хозяина, мистер Тейлор подошел к витрине, где Айрин с интересом рассматривала пару роскошных длинных серег с бриллиантами. Девочка не переставала изумляться необычайному многообразию цветов и огранки драгоценных камней, а эта пара серег была выполнена в форме каскада, напоминающего сверкающий водопад.
— Какая красота, — восхищенно прошептала она.
— Да, великолепное изделие, — согласился он и, вынув комплект из витрины, протянул девочке, чтобы она поближе рассмотрела это сокровище. Он всегда тепло относился к Айрин и, будучи семьянином старого закала, очень жалел, что она росла без матери. Артур хорошо помнил прежнюю миссис Линдсей с самого первого визита в магазин. Потом она тяжело заболела и умерла сразу после родов. От мистера Тейлора Айрин узнала о матери больше, чем от отца. Он рассказал, что ее покойная мать была мягкой деликатной женщиной с тихим голосом, любила скромные украшения: броши с камеями, жемчужные ожерелья. Отец ни с кем не делился своим горем, и меньше всего со своей дочерью, считая это своим личным переживанием. Если бы София не уговорила отца, Айрин никогда бы не получила кольцо с сапфиром и жемчужиной, которое когда-то принадлежало Дениз Линдсей. Кольцо было неброским, и Айрин разрешали его надевать, когда они куда-то выходили с Софией. Покойная Дениз носила его на мизинце, а Айрин приходилось надевать на средний палец. Мистер Тейлор, вернувшись к витрине с серьгами, посмотрел на Айрин заговорщическим взглядом и добавил:
— Сегодня я покажу вам еще кое-что интересное.
— Правда? — воскликнула Айрин, радостно всплеснув руками.
Именно мистер Тейлор научил ее азам ювелирного дела: как различать камни, в чем их особенности и ценность. Айрин узнала, что изумруды обладают всеми оттенками зеленого цвета, «всеми оттенками океана», как он выразился, что бриллианты могут быть бесцветными, розовыми и даже голубыми, так же обстояло дело с рубинами и сапфирами. Айрин умела различать оттенки бирюзы — от голубого (цвета яиц малиновки) до небесно-голубого (цвет идеальной бирюзы). Она знала, что жемчужины из Европы обычно крупнее и тяжелее, чем восточный жемчуг, что золотистый янтарь — это окаменевшая смола, а вовсе не камень, хотя в цене он не уступал полудрагоценным камням. Среди множества камней самыми любимыми у нее были красные гранаты, бирюза лазурного цвета, зеленый нефрит, золотистый топаз, опал мерцающих оттенков, хризопраз цвета темного шартреза, красный кварц, турмалины всех цветов радуги. Причудливые формы оправы интересовали ее не меньше, чем сами камни, и она часто расспрашивала мистера Тейлора обо всех тонкостях. В последнее время Айрин стала критически относиться к традиционным формам ювелирных украшений: теперь ее больше интересовали современные линии, свойственные зарождавшемуся новому искусству ар-нуво.
В сопровождении мистера Тейлора Айрин вышла из торгового зала в коридор, устланный красным ковром и отделанный панелями из красного дерева. Оттуда можно было попасть в кабинет отца, находящийся в самом конце прохода. По левую сторону коридора были три двери, две вели в просторные помещения, а третья — в значительно меньшую комнату, которая из-за своих небольших размеров использовалась очень редко. Эти три комнаты напоминали гостиные — с мебелью красного дерева, обитой зеленой тканью, — и служили для приема важных клиентов, с которыми заключались конфиденциальные сделки с соблюдением всех мер предосторожности. Сюда приглашали людей, которые приходили в магазин не за покупками, а для того, чтобы продать ценные вещи. Об этом знали только Эдмунд Линдсей и его доверенное лицо — мистер Тейлор. Вопрос о цене решался в самой деликатной форме и с соблюдением всех приличий. Эдмунд Линдсей никогда не предлагал слишком низкую цену.
По правую сторону коридора находилась мастерская, отгороженная застекленной дверью, через которую хозяин мог наблюдать за работой ювелиров, не заходя внутрь. Повернув ручку двери, мистер Тейлор провел Айрин в мастерскую и, чтобы не отлучаться надолго из торгового зала, сказал, к какому мастеру обратиться, чтобы тот показал ей эту вещь. Айрин, сгорая от любопытства, вошла в помещение, где работали мастера.
Посреди мастерской, перпендикулярно стене, стоял длинный рабочий стол в форме подковы, за которым работали пять ювелиров. На каждом мастере был кожаный фартук, который с одной стороны подвязывался к поясу, а с другой цеплялся за крючок под столом, чтобы не сыпались на пол остатки драгоценных металлов, с которыми работали ювелиры. Золотая пыль не должна была пропадать, и когда наступал конец рабочего дня, мастера собирали даже порошок и мелкие обломки, которые потом предлагались торговцам ломом драгоценных металлов. Ювелирная мастерская всегда волновала воображение девочки. Как завороженная, она наблюдала за работой мастеров, слушая шипение газовой горелки во время плавки металла и звуки режущих инструментов при обработке золотых и серебряных пластин или обточке деталей. Стеклянный потолок пропускал много солнечного света, который дополнялся искусственным светом газовых ламп на стенах и потолке.
