София познакомилась с Эдмундом на одном из музыкальных вечеров в доме Фаберже, интеллигентнейшего человека высочайшей культуры, которого она глубоко уважала и которым искренне восхищалась. Карл и его милая и очаровательная жена прекрасно дополняли друг друга. В то время София еще соблюдала траур по умершему два года назад мужу, но уже не носила совсем уж мрачных нарядов, как в начале траура. В тот вечер на ней было черное платье из тафты от Уорта, идеально подчеркивающее достоинства ее фигуры — узкую талию и пышный бюст. Из всех кутюрье Уорт единственный был способен создать столь изысканный наряд. Это платье несколько часов назад прибыло из Парижа, приятно удивив ее своим покроем: глубокое декольте и изящная драпировка гармонировали с плюмажем из черных перьев и идеально подходили к ее золотистым белокурым волосам. В тот вечер она выглядела, как никогда, элегантно, не подозревая, что встретит человека, в которого влюбится с первых же слов. Правда, вопрос, который он ей задал, был до крайности тривиален. «И почему англичане так много говорят о погоде?» — думала София.
— Какой изумительный, теплый день, мадам Шуйски!
— Вы правы, мистер Линдсей! — ответила София. — Это ваш первый визит в Санкт-Петербург?
Эдмунд ответил, что бывает здесь по делам два-три раза в год. Он действительно регулярно посещал головное представительство фирмы Фаберже в России, располагавшееся на Морской улице, 24, — одной из самых больших улиц Петербурга. Его сильный мужественный голос сразу заставил ее сердце биться сильнее, пробудил угасшие чувства. Музыкальная программа интересовала ее меньше, чем этот человек. С тайной радостью она представляла себя в его объятиях и не могла поверить, что ее может так волновать этот иностранец.
Спустя восемь месяцев, во время четвертого визита Эдмунда Линдсея в Санкт-Петербург, София наяву ощутила его объятия и поцелуи. Вскоре он сделал ей предложение. Привыкший вращаться в придворных кругах, он вел себя как классический английский джентльмен. София старалась скрыть, какие чувства бушуют в ее сердце при виде его. Только в первую брачную ночь она открыла для себя, каким страстным любовником оказался ее новый супруг. А затем каждый день с приближением ночи она уже начинала испытывать томление и невероятное желание встретиться с Эдмундом на супружеском ложе, чего никогда не испытывала в предыдущем браке.
Благодаря сильному чувству София могла закрыть глаза на его недостатки. Как большинство мужчин его статуса, он был полным хозяином своего слова, прямым и решительным во всем, но вспыльчивым при малейших провокациях в его адрес. При всей его положительности и правильности, он был очень тщеславен и, несмотря на все свои мужские достоинства, в совместной жизни оказался очень трудным человеком. София быстро это поняла, но все ему прощала. Она чувствовала, что Эдмунд, при всем своем показном высокомерии, очень уязвим, и искренне жалела его. Ей казалось, что он слишком обостренно воспринимает все, что касается Айрин, и не могла объяснить его придирчивого отношения к дочери. Он не желал даже говорить на эту тему. София считала, что девочка ничем не хуже и не лучше своих сверстниц, и ее поведение в целом совершенно нормально для здоровых подвижных детей ее возраста. Айрин лишь в редких случаях проявляла признаки неповиновения, когда отец был к ней слишком строг. Софию очень расстраивали ссоры между отцом и дочерью, которые она старалась уладить в тактичной форме, но в эти минуты Эдмунд был упрямым, как бульдог, и не поддавался никаким уговорам. Эти размолвки, как правило, заканчивались тем, что Айрин в слезах убегала в свою комнату и иногда целыми днями не выходила нз нее, лишая себя всех радостей. Однажды на Рождество Эдмунд запретил ей пойти на детский маскарад только потому, что она в какой-то мелочи ослушалась гувернантку, а та немедленно доложила об этом хозяину. И все-таки Эдмунд любил дочь, и София это чувствовала. Как ни странно, от ссор с дочерью больше страдал он, чем Айрин. София подсознательно понимала, что его злость направлена не на девочку, а вызвана другой причиной. Но какой? Это София не могла понять.
Вскоре после посещения магазина, где они любовались сокровищами махараджи, в дождливый пасмурный день София затеяла с девочкой игру в шарады. Гувернантка в этот день лежала с простудой, как и несколько других слуг, — в Англии в это время свирепствовала эпидемия гриппа. В доме воцарилась необычная тишина. Из-за эпидемии София отменила все встречи с друзьями, радуясь возможности отдохнуть от светской жизни и уделить больше внимания Айрин. По утрам они вместе готовили домашние задания, а после обеда рисовали, играли в разные игры, разгадывали ребусы и складывали мозаику. В тот день София достала из своего сундука несколько шалей, вееров и боа, чтобы устроить с девочкой небольшое театрализованное представление. Действие происходило в гостиной. Они по очереди переодевались в спальне Софии, где были разбросаны их наряды и аксессуары, а потом по лестнице бежали вниз, появляясь в гостиной в новых костюмах, и страшно веселились, представляя себя на сцене.
К несчастью для Айрин, именно в этот день отец вернулся домой раньше обычного, почувствовав недомогание. Его единственной мыслью было поскорее прийти домой, выпить любимого пунша — что он всегда делал при первых признаках простуды — и лечь в постель. Однако, увидев на лестнице возбужденную дочь, облаченную в желтую атласную накидку, с размалеванным лицом, с развевающимися страусовыми перьями на голове, а главное — с украшением его супруги, он забыл про все свои недуги.
Несколько минут он стоял, онемев от ужаса, а потом вне себя от ярости бешено прокричал:
— Что, черт возьми, здесь происходит?
Айрин, оцепенев от страха, отпрянула назад, машинально схватившись за перила лестницы.
— Я играю великую герцогиню, папа! — прошептала она с дрожью в голосе.
— Какую еще герцогиню? — пренебрежительно прорычал он. — Ты похожа на уличную шлюху!
До этого случая Эдмунд никогда не применял физическую силу по отношению к дочери, но сейчас он с силой схватил ее и, стащив вниз по лестнице, стал хлестать по щекам, рукам, спине — так, что с девочки посыпались все украшения и разлетелись по полу. Айрин истерически закричала, и на ее вопли из гостиной выскочила София, испуганная, с бледным лицом, не подозревавшая, что здесь происходит.
— Перестань, Эдмунд! Оставь Айрин в покое, — кричала она мужу, но он был глух к ее словам.
Она бросилась разнимать их, стараясь прикрыть заливавшуюся слезами девочку своим телом. Эдмунд наконец пришел в чувство и бессильно опустил руки. Увидев возмущенное лицо жены, он закрыл глаза, потом, ни слова не говоря, повернулся и ушел в свой кабинет, где заперся на ключ.
