Галя правила хореем.
Вездеход и олени встретились в низине. Галя соскочила на мокрую траву, подбежала к автомашине и крепко, по-мужски, пожала протянутую из кабины руку.
У накренившегося вездехода стояли Добров, смущенный Ваня и ненец Вылка в солдатской распахнутой шинели. На гимнастерке виднелась колодка орденов.
– Здравствуйте, товарищ Вылка! – первым поздоровался с ним начальник партии. – Спасибо, что выручили наших.
Вылка улыбнулся:
– Не за что, товарищ начальник. Один конденсатор пробило, другой утечку давал. Я только немного изменил схему. Вот рация и заработала.
– Спасибо, Вылка! – сказала Галя. – Я благодарю вас уже, наверное, в тысячный раз. – Галя неожиданно обняла и поцеловала ненца. – Подумайте только, Георгий Ильич, – обратилась она к начальнику партии. – Кто мог ожидать, что в стойбище мы найдем такого радиста!
– Армейский радист! – многозначительно заметил начальник партии. – А на вас уже покушаются, – повернулся он к Вылке, – зовут работать на ближайший радиоцентр.
– Спасибо, – с достоинством ответил Вылка. Он стоял перед приехавшими спокойный, коренастый, неторопливый. – Спасибо. Может быть, я подожду. Я хочу, чтобы в каждом стойбище, в каждом чуме было радио. Это непременно надо сделать.
– Будет сделано… многое будет сделано! Вы свяжитесь со всеми, кто из армии вернулся, – посоветовал начальник.
Ване наконец удалось отвести начальника партии в сторону.
– Я на курсы попрошусь… – горячо, но шепотом говорил он. – А потом на зимовку… на самую дальнюю зимовку! Я теперь понял, каким должен быть полярный радист, – и он посмотрел на ненца в солдатской шинели.
Мы сидели с Галей на крыльце рыбачьего домика. Со стороны аэропорта шел заправившийся бензином вездеход.
– Вылка научил не только Ваню, – рассказывала Галя, – он научил меня умению владеть собой, умению так просто и радушно предлагать и оказывать помощь. А вы знаете, он действительно провел радио в чумы, а теперь работает начальником смены радиоцентра. До армии он едва знал грамоту. Теперь он мечтает о дальнейшей учебе. Если вы увидитесь с ним, пожмите ему руку. Может быть, вы увидите и радиста Ваню. Передайте ему, что мы с Кузьмой Андреевичем вспоминаем о нем. А теперь прощайте, – сказала Галя, вставая. – Добров уже ждет меня. – Она пожала мне руку. – Смотрите, рыбаки заводят сети.
Я глядел вслед удалявшемуся вездеходу. Он то появлялся на бугре, то исчезал в низине. Геологи отправлялись прокладывать дороги в «завтрашний день».
На горизонте горела оранжевая заря, заменявшая в этих широтах ночь.
Остановленная волна
Занявшаяся заря отражалась в реке, и вода казалась оранжевой.
На берегу несколько человек заводили сети.
Мой попутчик Нетаев, молодой штурман дальнего плавания, направлявшийся, как и я, на «Георгия Седова», должен был сменить на корабле заболевшего помощника капитана. Нетаев ушел к начальнику аэропорта и долго не возвращался.
Я решил посмотреть на рыбаков и спустился к ним.
Несколько человек тянули сеть по берегу, а их товарищи в брезентовых робах, зайдя в реку по грудь, медленно шли в ледяной воде.
Сеть вытянули на песок. Рыба шевелилась в ней, как живое серебро. Я никогда не предполагал, что на Дальнем Севере ловится столько разной рыбы. Тут и корюшка, и навага, и даже камбала, которая, как мне казалось, живет только в южных морях. Иногда попадалась небольшая безобразная рыбешка. Ее с отвращением выбрасывали обратно в воду. Это морской черт. Он похож на сказочного лешего, только маленький.
Наконец вернулся Нетаев. Лицо его было спокойно, но голубые глаза выдавали волнение.
– Несчастье на острове Угаданном! – явно сдерживаясь, ровным голосом проговорил он.
Рыбаки подошли к нам. Несколько проворных рыбешек выскочили из сетей и, судорожно подпрыгивая, добрались до воды.
– Пропали зимовщики – механик Гордеев и второй радист Панов, – сказал Нетаев.
– Как пропали? – забеспокоился старый рыбак с серо-желтыми усами.
– Пошли охотиться на нерпу, и со вчерашнего дня нет…
– Беда-то какая! А искали? – послышались голоса.
– Искали. Шли по лыжне. Лыжня обрывается у кромки льда.
– Стало быть, остались на льдине, – сказал старик и снял шапку. Голова у него была изжелта-седой.
– А погода там какая? – спросил молодой рыбак в солдатской шинели.
– Шторм.
– Значит, шторм и отломил льдину.
– Только двое их?
– Двое. Собака еще с ними. Продовольствия нет.
– Горе-то какое!.. Арктика – она лютая да поворотная. Погибли ребята беспременно. Поди, молодые? – сокрушался старик.
– Молодые.
– Вы Баранова ждете? – спросил нас демобилизованный.
– Баранова.
– Вот если бы Баранов…
– Да, если бы Баранов! – согласились окружающие.
Мы шли к аэропорту. Я думал о пропавших зимовщиках. До острова Угаданного тысяча километров. Рыбаки отнеслись к несчастью на далеком острове так, словно оно произошло в крайнем доме поселка.
В аэропорте мы узнали от радиста последнюю новость. На остров Угаданный только что вернулась мокрая собака… одна, без охотников. На шее у нее ножевая рана.
Что же произошло на льдине, когда штормовой ветер тащил ее вдоль острова? Кто скажет?..
В небе показался самолет. Сначала он походил на черточку. Потом превратился в красавицу-птицу с застывшими в полете крыльями.
Птица скользнула по воде, грудью разрезая оранжевую гладь. Появились два буруна с седыми гребнями.
Два вращающихся с ревом винта казались блестящими дисками. Линия крыльев была много выше корпуса лодки, напоминавшего тело чайки. На концах крыльев появилось по поплавку, один из которых уже касался воды, вздымая пену, а другой еще шел над гладью реки.
Летающая лодка развернулась и стала приближаться. С берега от бензиновых цистерн шли мостки. Работники аэропорта, в кирзовых сапогах и ватниках, уже тянули шланг.
– Почему здесь заправляемся, а не на Диком? – спросил плечистый пилот, выходя из шлюпки на берег.
Мы уже знали его. Это Матвей Баранов.
Вместо ответа начальник аэропорта протянул пилоту радиограмму. Летчик взглянул на нас, кивнул и углубился в чтение.
У Баранова были крупные черты лица, глубокие складки у губ, мохнатые брови. Лицо его могло показаться суровым, если бы не ямка на подбородке, как-то смягчавшая его. Как всем пилотам, ему приходилось часто прищуриваться, напрягая зрение, и от уголков глаз к вискам разбегались веером мелкие морщинки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
